Тьма чернее ночи
Шрифт:
– Иеронимус. Да, так.
– Детектив третьего класса, работает в голливудском отделении. Вам нужен номер?
Маккалеб не ответил.
– Сэр, вам нужен…
– Нет, номер у меня есть. Большое спасибо.
Маккалеб закрыл телефон, посмотрел на часы и снова открыл телефон. Набрал прямой номер Джей Уинстон, и она сразу ответила. Он спросил, получила ли она что-то из лаборатории по исследованию пластмассовой совы.
– Нет еще. Подожду до завтра, а потом начну торопить.
– У тебя есть время, чтобы сделать несколько звонков и оказать мне услугу?
– Каких
Маккалеб рассказал об иконографическом исследовании, проведенном Брасс Доран, не упоминая Иеронимуса Босха. Сказал, что хочет поговорить со специалистом по живописи северного Ренессанса, но считает, что договоренность будет достигнута быстрее и встретят его лучше, если запрос будет исходить от официального лица.
– Сделаю, – ответила Уинстон. – С чего начать?
– Наверное, лучше с Художественного центра Гетти [13] . Я сейчас в Ван-Нуйсе. Если кто-нибудь примет меня, могу быть в Санта-Монике через полчаса.
13
Один из богатейших музеев мира. Основан нефтяным магнатом Ж. П. Гетти, находится в г. Санта-Моника в Калифорнии.
– Постараюсь. Ты говорил с Гарри Босхом?
– Угу.
– Нового ничего?
– В общем-то нет.
– Я так и думала. Жди. Перезвоню.
Маккалеб свалил остатки ленча в урну и направился к зданию суда, где оставил «чероки» припаркованным в переулке возле службы надзора за условно-досрочно освобожденными. И по дороге думал о том, что умолчанием солгал Уинстон.
Следовало рассказать ей о двух Босхах. Он пытался разобраться, что заставило его промолчать. И не находил ответа.
Телефон зачирикал, когда он добрался до машины. Уинстон.
– Тебе назначено в Гетти на два. Спроси Ли Аласдэйра Скотта. Это первый помощник куратора по живописи.
Маккалеб достал свои бумаги и, попросив Уинстон повторить по буквам, записал имя, пристроившись на капоте машины.
– Очень быстро, Джей. Спасибо.
– Стараемся угодить. Я говорила прямо со Скоттом, и он сказал, что, если не сможет сам помочь тебе, то кого-нибудь найдет.
– Ты упоминала сову?
– Нет, тебе и карты в руки.
– Правильно.
Маккалеб понимал, что сейчас самое время рассказать ей об Иеронимусе Босхе. Но снова упустил возможность.
– Позвоню позже, хорошо?
Он закрыл телефон, посмотрел через крышу «чероки» на здание службы надзора и увидел висящий над входом большой белый транспарант с синими буквами.
С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ТЕЛЬМА!
Садясь в машину, Маккалеб гадал, возвращается ли эта самая Тельма как заключенная или же как служащая. С такими мыслями и уехал в направлении бульвара Виктории. Надо будет выехать на шоссе 405, а потом свернуть на юг.
11
С шоссе на перевале Сепульведа в горах Санта-Моники перед Маккалебом открылся вид на Центр Гетти. Само здание музея производило впечатление не меньше, чем любое
К тому времени как он припарковался у подножия холма и сел на идущий вверх трамвай, Маккалеб опаздывал на встречу с Ли Аласдэйром Скоттом уже на пятнадцать минут. Спросив дорогу у одного из охранников, он поспешил через вымощенную белым камнем площадку к служебному входу. Отметился у администратора, сел на скамейку и стал ждать, когда Скотт придет за ним.
Скотту было немногим за пятьдесят, и говорил он с акцентом, который Маккалеб определил как австралийский либо новозеландский. Скотт был дружелюбен и счастлив угодить управлению шерифа округа Лос-Анджелес.
– Мы уже имели возможность предоставлять детективам помощь и экспертную оценку. Обычно в вопросах установления подлинности произведения искусства или поиска исторических сведений об отдельных предметах, – сказал Скотт, когда они шли по длинному коридору в его кабинет. – Детектив Уинстон указала, что ваш случай будет другим. Нужна какая-то общая информация по северному Ренессансу?
Они прошли мимо поста службы безопасности. Из окна маленького кабинета открывался вид на перевал Сепульведа и застроенные холмы Бель-Эйра. Кабинет выглядел очень тесным из-за книжных полок вдоль двух стен и загроможденного рабочего стола. Места хватало только для двух стульев. Скотт указал Маккалебу на один, сам занял другой.
– Вообще-то после того, как детектив Уинстон говорила с вами, кое-что изменилось, – сказал Маккалеб. – Теперь я могу сказать точнее, что мне нужно. Удалось свести вопросы к одному художнику того периода. Если вы сможете рассказать мне о нем и показать какие-то его работы…
– И как его зовут?
Маккалеб достал исписанные листки. Скотт легко прочитал имя вслух: оно явно было хорошо ему знакомо. У него это звучало как «Иер-рон-и-мус».
– По-моему, именно так, как вы произнесли.
– Иеронимус, иногда еще говорят Иероним. Рифмуется с «аноним». Его творчество хорошо известно. Вы с ним не знакомы?
– Нет. Я никогда особенно не интересовался искусством. У вас есть картины Босха?
– В коллекции Гетти его работ нет, но в реставрационной мастерской сейчас работают с одним подражанием. Большинство его подтвержденных работ находится в Европе, в основном в Прадо. Другие рассредоточены по разным собраниям. Однако говорить вам следовало бы не со мной.
Маккалеб вопросительно поднял брови.
– Поскольку вы свели свой вопрос конкретно к Босху, лучше поговорите с другим человеком. Это ассистент куратора. А еще она как раз сейчас работает над систематическим каталогом Босха – довольно долгосрочный проект. Вероятно, любимое дело.
– Она здесь?
Скотт потянулся к телефону и нажал кнопку громкой связи. Потом заглянул в список добавочных номеров, приколотый к столу рядом с телефоном, и нажал три кнопки. После трех гудков ответил женский голос: