Титаникус
Шрифт:
Ударные группы Геархарта вышли из Гокса при первых лучах солнца и двигались средним шагом в районы Иеромихи, за которые шли непрерывные тяжелые бои. После короткой паузы, когда катафрактарии Дорентины вступили в артиллерийскую дуэль с вражескими наземными войсками, наступление набрало скорость. В извилистых проходах комплекса тяжелого машиностроения «Борома Конструкт», раскинувшегося на пятьдесят гектаров у Проспекторского шоссе, пролилась первая за день настоящая кровь. «Филопос Маникс» Стента Расина, за которым по пятам следовал «Пес войны» «Предок Морбиуса», столкнулся с «Владыкой войны» Архиврага и разнес его на
Настроение было отличное: четыре победы меньше чем за сорок минут — и путь на Аргентум открыт.
А затем до них дошли внезапные известия.
Все наступление замедлилось практически до черепашьей скорости — каждый ясно представлял себе значимость и возможные последствия таких новостей.
В лучшем случае то, что произошло накануне ночью в Оресте Принципал, являлось подрывным актом контрпропаганды, предназначенным сбить с толку и разъединить силы имперцев и Механикус. В худшем это был кризис веры в процессе назревания — раскол, который мог закончиться разделением Терры и Марса и, как следствие, позволить Архиврагу человечества выиграть не только эту войну, но и все войны вообще.
Это была потенциальная Ересь, оскорбляющая все, что Империум и Механикум вынесли вместе, и в том числе — последнюю великую Ересь, которая едва не уничтожила обоих. Геархарт знал это слишком хорошо. «Инвиктус Антагонистес» был там, и воспоминания о той жестокой и бесчестной эпохе все еще пятнали самые темные и дальние уголки БМУ.
Иногда Геархарт думал, не эти ли воспоминания способствовали его собственному неизбежному наступлению тьмы?
Ему стало не по себе — и сейчас над ним нависала тьма. Он чувствовал себя всеми этими механизмами, всеми маслами и сплавами — и остатками плоти этого… как его звали-то? Пьетора Геархарта, вот как… Эти остатки плоти Пьетора Геархарта перемалывались сейчас сцепленными черными зубчатыми колесами.
— Сигнал стоп машина — всем группам! — приказал он через аугмиттеры.
— Есть стоп машина всем группам! — ответил его модерати.
«Инвиктус Антагонистес» с глухим грохотом остановился, системы перешли в ждущий режим.
Внутри своего резервуара Геархарт пытался стряхнуть темноту. Он не мог вспомнить имени собственного модерати. Он не мог вспомнить имени собственного модерати.
— Зофал?
— Да, мой принцепс? — откликнулся рулевой.
— Молодец, Зофал. Молодец. Держись наготове.
Значит, не Зофал. Черт возьми! Я не хочу кончить вот так. Я не хочу потерять себя вот так.
— Бернал?
— Да, мой принцепс?
Слава богу! Его зовут Бернал. Конечно, Бернал.
— Подойди
Бернал отсоединил крепления и выбрался из кресла. Геархарт заметил, как он обменялся незаметными пожатиями плеч с рулевым и сенсори.
Они обеспокоены мной и моими странностями. Думают, что я схожу с ума и просто пытаюсь удержаться на плаву.
Бернал подошел к раке и встал по стойке смирно.
— Вольно. Можешь не напрягаться рядом со мной. Как давно мы друзья?
Бернал замешкался.
— Полагаю, я пробыл вашим модерати эти восемь лет и рулевым — двенадцать до этого, мой принцепс.
«Ты говоришь мне о своем послужном списке, Бернал, — подумал Геархарт. — Чего ты не говоришь, так это что мы никогда не были друзьями. Мы никогда не могли быть друзьями. Я служу тебе, и ты мой принцепс! Что ж, ты мне нужен, Бернал. Мне нужна твоя человечность, чтобы я сам оставался человеком. Я не уйду, как Каринг. Я не уйду, вопя, как он, забыв свое собственное имя».
— Экипаж обеспокоен, я полагаю?
Бернал пожал плечами:
— Новости тревожные, мой принцепс.
— Конечно. Но мне нужно, чтобы вы сохраняли сосредоточенность, все вы. Передай это остальным и напомни им, как я ценю их мастерство.
— Слушаюсь, мой принцепс.
— Новости, распространенные сегодня, Бернал, — вещь возмутительная, я знаю. Но они не касаются махин.
— Не касаются, мой принцепс? — переспросил удивленный Бернал.
Геархарт кивнул:
— Нет. Не касаются сейчас, когда мы при исполнении. Сражение — вот что должно занимать наше внимание. Мы не можем позволить этой беде расстроить нашу игру. Ты понимаешь?
— Да, мой принцепс.
— Эти заявления могут быть правдой, а могут и не быть. Не нам решать, Бернал. Мы люди махин. Мы оставим такие вопросы ученым и магосам. Мы просто должны сосредоточиться на своей работе и выполнить ее.
— Да, мой принцепс. Но…
— Но что? Говори открыто, Бернал.
Модерати Бернал явно чувствовал себя не своей тарелке.
— Что если это правда, мой принцепс? Что тогда?
Геархарт осклабился:
— Тогда нам, возможно, придется драться еще в одной войне, когда закончится эта, друг мой. Так что давай будем заниматься ими по очереди, хорошо?
Бернал улыбнулся и кивнул:
— Конечно, мой принцепс.
— Я хочу провести совещание с другими ударными группами. Пока я буду этим заниматься, займи экипаж, а потом выдай мне самую свежую тактичку, что есть в манифольде. Это все. Молодец, Зофал.
— Бернал, сэр. Я Бернал.
Геархарт попытался выкрутиться:
— Конечно. Ошибка аугмиттера. Я прошу прощения, Бернал. Голова занята сотней разных дел.
— Не нужно извиняться, мой принцепс, — ответил Бернал.
— Очень хорошо.
Бернал вернулся в свое кресло.
Черт, черт, черт! Такое — прямо ему в лицо. Черт! Я отказываюсь тонуть. Я — отказываюсь!
Геархарт активировал манифольд и пооткрывал каналы связи отработанными гаптическими жестами — руки порхали в теплой жидкости. Через несколько секунд виртуальный контакт был установлен с Борманом, Кунгом, Крузием, Лау и Ковеником.
<Итак, мои чертенята, что мы думаем обо всем этом?> — прокантировал Геархарт.
Если не обращать внимания на легкое подрагивание гололитических изображений, все пятеро словно вживую стояли вокруг его раки.