Титаникус
Шрифт:
— Там три цели, не две.
— Двоение может быть результатом отражения ауспика от чего-то вроде алюминия или боксита.
Кальдер фыркнул:
— Я очистил сигнал и подкорректировал скрытые объекты.
— Думаешь, три?
Кальдер кивнул.
— По-моему, убедительно, — сказал Тарсес. Он включился в общий канал: — Это «Виктрикс»! Внимание, мы видим три, повторяю: три вражеские махины в районе целей!
<«Виктрикс», «Виктрикс», я думаю, ваш ауспик сбоит, — прокантировали в ответ с «Крукса». Сигнал искажался мусорным шумом. — Мы видим всего две>.
<Модерати?>
— Мой
<Это снова наш чертов ауспик? Если так, то, клянусь Деус, я его вырву собственными руками и поменяю!>
Тарсес глянул через плечо на раку Принцхорна:
— Сенсори Кальдер утверждает, что целей три, мой принцепс. Я доверяю его опыту.
«Доминатус Виктрикс» достигла Шалтарского 18-го вспомогательного примерно на две минуты раньше «Империус Крукс». Когда оба титана вошли в комплекс очистительного завода, «Страйдекс», «Утешение» и «Волан» прекратили дальний обстрел, боясь попасть в своих.
Место представляло собой спутанную мешанину взорванных башен, развороченных трубопроводов и разбитых градирен. Воздух был пронизан дымом и отголосками кода. Три махины так перемололи это место в мертвую пустыню. Земля превратилась в перепаханную смесь булыжников и глубоких воронок.
— Множественные предупреждения о неустойчивости хождения! — крикнул Анил.
<Снизить до трети хода!> — приказал Принцхорн.
— Есть до трети!
Тарсес развернулся лицом вперед. Он чувствовал, как громадина «Виктрикс» оскальзывается и съезжает по неустойчивой, разбитой почве. Скауген рассказывал ему жуткие истории о махинах, которые слишком поторопились пройти по ненадежной местности и превысили ограничения по сцеплению с поверхностью. Опрометчивая спешка довела их до того, что гироскопы и гасители инерции были уже не в состоянии держать равновесие. Махины падали и оказывались беспомощными, когда появлялся враг.
— Вряд ли тебе захочется попасть в такую ситуацию, — говорил Скауген.
— Вы правы, вряд ли, мой принцепс, — соглашался Тарсес.
— Расслабься, — велел он Анилу. — Прекрати сражаться с рычагами. Веди медленно и мягко, и мы сохраним равновесие.
— Слушаюсь, модерати.
Они шагали сквозь клочья черного маслянистого дыма. Дым омывал окна кокпита. Было слышно, как истекает кодом где-то впереди «Марциал Нокс».
— Спокойно, — посоветовал Тарсес.
Еще один шаг. И еще один. Ауспик работал на пределе, но ловил лишь развалины и коробки зданий.
<Где они?> — спросил Принцхорн.
— Они не могли сбежать, мой принцепс, — ответил Кальдер. — Мы бы заметили их след. Они все еще здесь.
— Спокойно, — повторил Тарсес.
<Мы уже должны их увидеть>, — сказал Принцхорн.
«Они же охотники, ловчие, хищники, подстерегающие добычу в засаде, — подумал Тарсес. — Конечно, мы их не видим. На это они мастера. Прячутся в укрытиях, в развалинах, а потом набрасываются — в упор».
— Спокойно, — опять сказал он. — Снизить до десяти. Начать повороты корпуса и наблюдение — плавно. Орудия
Верхняя часть тела «Владыки войны» начала медленно поворачиваться: влево, вправо, влево, вправо.
— Здесь ничего нет, — сказала Фейрика. — Мы их потеряли.
— Нет, не потеряли, фамулюс, — возразил Тарсес. Он тщательно осматривал каждый элемент ландшафта впереди: горящий склад в двадцати метрах левее, длинный ряд покоробленных гироангаров в пятидесяти метрах правее, группу поврежденных пожаром башен впереди. — Осторожно, — произнес он, чувствуя, как «Виктрикс» снова соскальзывает. Его дыхание замедлилось, пульс тоже. Они приближались к точке воспламенения — к моменту, когда мир вокруг сойдет с ума. Он это чувствовал.
Тарсес проверил заряды и напряжение в орудийных системах и довел их до максимума. Еще один шаг. И еще один.
— Предлагаю произвести активный поиск ауспиком, мой принцепс, — сказала Фейрика.
— Нет! — быстро ответил Тарсес.
<Полагаю, это мне решать, модерати!> — прокантировал Принцхорн.
— Если хотите наделать глупостей, валяйте, мой принцепс, — отозвался Тарсес. — Дайте им знать, что мы прямо тут, если хотите.
<Ты словно старая придирчивая жена, модерати>, — сказал Принцхорн.
— Буду считать это комплиментом, мой принцепс, — откликнулся Тарсес, продолжая поиск.
— Семьдесят метров, направление три-четыре-три, — прошептал Кальдер. — Я думаю, это тепловое марево.
— Я тоже так думаю, сенсори, — согласился Тарсес. Он переключился на системы прицеливания и подождал, пока те сойдутся в поле зрения манифольда. — Прошу разрешения открыть огонь, мой принцепс.
<Я не вижу никаких целей!>
— Кальдер видит. Разрешите открыть огонь?
<Разрешаю>.
Тарсес активировал систему инициации выстрела. Деструктор выплеснул свою ярость. БМУ отозвался чувственным потоком удовольствия, почти оргазма. «Виктрикс» желала этого.
Мощный орудийный огонь обрушил разбитый ангар. Из взвившегося пламени, словно вспугнутая пернатая дичь, выскочил покрытый шелушащейся коричневой эмалью «Разбойник». Он был ранен — подтаскивал одну ногу, из теплообменников на спине извергались потоки искр.
— Цель обнаружена! — завопил Кальдер.
— Сообщи мне, когда наведутся ракеты, — велел Тарсес.
— Ракеты наведены! — подтвердил Кальдер.
<Пять ракет — пуск!> — приказал Принцхорн.
Корпусная установка начала выпускать ракеты. Внутри кокпита ощущались толчки от вылетающих боеприпасов и слышался скрежет систем заряжания, вставляющих новые ракеты в контейнер.
Пять ракет было многовато. Тарсес обошелся бы тремя, но он всегда был бережливым.
Первые три ракеты попали «Разбойнику» в спину и убили его, разнеся торс в неистовом выплеске пламени. Четвертая выбила кокпит, когда «Разбойник» развернуло и тот начал заваливаться. Это было излишне, но приятно. Пятая прошла мимо и уничтожила бункерную башню.