Тик-Ток
Шрифт:
— Почему нет? — спросила она. — Я доказала, что справлюсь с топором.
Потому что она была слишком важна, чтобы рисковать, даже если риск был ничтожен. Лучший способ защитить ее — держать рядом.
— А если на корабль нападут воры, пока нас не будет? — спросил он, склонив голову. — Со сколькими ты сможешь драться одновременно? Брауни — трудяги, но никак не воины.
— А на него нападут?
Он рассмеялся, услышав тревогу в ее голосе. Нет, его корабль не разграбят. Озма, скорее всего, подняла на уши весь континент в их поисках, но он бы посмотрел на того смельчака, который рискнет забрать Норт.
— Давай воспользуемся этой возможностью, чтобы узнать друг друга получше, — предложил он, — раз уж нам предстоит провести вместе много времени.
— Это мы еще посмотрим. — Ее взгляд встретился с его взглядом, словно бросая вызов.
Тик-Ток ухмыльнулся и нежно убрал прядь ее волос за плечо.
— Тебе идет это платье, — сказал он тише. «И вызывает у меня желание сорвать его с тебя».
Его член дернулся от этой мысли. Увидеть ее обнаженной. Коснуться кожи. Слушать тихие звуки, которые он из нее вытянет. Он прикусил губу, чтобы не застонать в предвкушении. Им действительно предстояло быть вместе долго… Не было ничего неразумного в мысли, что она окажется в его постели. За эти годы немало девиц из портов ублажали его на этих простынях, но ни одна не заставляла его ждать близости с таким нетерпением, как она.
— А как же ночная сорочка? Ты бы не предпочел ее? — спросила Норт, подражая его тону.
Он звонко и искренне рассмеялся:
— Похоже, тебе всё-таки удастся меня соблазнить.
— Я…
— Не волнуйся. — Тик-Ток подмигнул. — Как я и говорил Озме, я самый благородный из пиратов.
— Земля! — крикнул Калико сверху, из «вороньего гнезда».
— Земля, — повторил Тик-Ток с улыбкой. — Так ты идешь со мной?
— А у меня есть выбор? — Она выгнула серебристую бровь.
Он протянул ей свою золотую руку.
— Честно говоря, нет.
Она вложила свою ладонь в его и слегка вздрогнула, коснувшись холодного металла.
— Ладно, но ты купишь мне топор получше.
— Я куплю тебе что угодно. — Он наклонился ближе. — Тебе нужно только попросить.
Глава 10
Норт
Норт поправила топор за спиной — он был чуть тяжелее и массивнее, чем ей хотелось бы, но для тренировок это оружие подходило вполне. Она улыбнулась про себя, вспомнив выражение лица Тик-Тока, когда выбила меч из его рук, но тут же поморщилась, вспомнив, как швырнула топор и едва не лишила Дакса мужского достоинства.
В небе ярко светило солнце, ни облачка, пока она спускалась к пристани вслед за Тик-Током. Он что-то обсуждал с Даксом, когда кто-то пристроился рядом с ней; Норт узнала это по вибрации, которую излучало тело Эхо.
Сирена провела рукой по коротким рыжим волосам и широко ухмыльнулась:
— Кто знал, что ты так хороша с топором? Когда ты выбила меч из рук капитана, я чуть не обделалась. — Она рассмеялась, закинув руку Норт на плечо. — Никто и никогда не проделывал с ним такого.
— Меня тренировал отец. — Норт подумала о нем и о том, как в детстве хотела себе такой же топор, как у него, хотя тот был слишком тяжелым. Отец удивил ее однажды, заказав топор точь-в-точь как его, но под ее размер. Вложив его в ее крошечные ручки, он обхватил ее пальцы своими и показал, как замахиваться. Это далось не сразу, но она тренировалась
— Ты не останешься с нами навсегда, Норт. Капитану нужно, чтобы ты открыла портал, а потом ты сможешь идти куда пожелаешь, — мягко сказала Эхо. Затем ее тон снова стал беззаботным: — Я рада, что ты решила надеть мои подарки.
— Я так и знал, что она получила их от тебя, — вставил Респен, приобнимая Эхо за талию и притягивая к себе.
— Одежда Джории лежала внизу в мешке, она просто умоляла, чтобы ее надели. — Ухмылка сирены стала еще шире.
Норт улыбнулась, понимая, что Эхо нравится ей всё больше с каждым разговором. Что касается одежды, Норт никогда не носила ничего столь откровенного, пока Эхо не дала ей эти вещи. Всю жизнь она выбирала свободные, красивые платья, обычно украшенные жемчужными пуговицами. Ночь праздника Бриэль, когда мама подобрала для Норт аксессуары к платью, была единственным разом, когда она выглядела иначе.
Возможно, раньше Норт носила платья, которые, как она думала, понравятся другим, вместо того чтобы выбирать самой. Облегающая ткань больше походила на нее настоящую.
Пока она двигалась с топором, разрезы на юбке помогали ей легче смещаться и делать выпады. Тренируясь с мечом, она всё равно потела, но в этой одежде кожа лучше дышала, и ткань не так сильно липла к телу, как мокрая морская звезда. Почти.
— Хочешь пойти с нами? Мы собираемся прикупить товаров на рынке. Я умираю от голода. — Эхо сошла с длинного пирса на травянистую тропу, расходящуюся в двух направлениях.
— Она идет со мной, — ответил Тик-Ток, словно подслушивал их всё это время, что, скорее всего, так и было.
Дакс закатил глаза и пристроился рядом с Эхо и Респеном.
— С нами она будет в безопасности. Я ее защищу.
Тик-Ток сверкнул на него глазами:
— Защитишь — и это пока будешь трахать какую-нибудь девку посреди рынка? Ей не нужно созерцать этот ужас.
Норт совсем не хотелось смотреть, как Дакс берет какую-то девицу, пока она сама стоит в сторонке, насвистывая и дожидаясь его оргазма. А судя по тому, куда поползла рука Респена на теле Эхо, они собирались заняться тем же самым.
— Я пойду с тобой, — сказала Норт Тик-Току, удивляясь самой себе. Она уже провела несколько дней, тренируясь с ним наедине на корабле, и хотя порой — или всегда — он ее раздражал, ей не было неуютно в его компании.
Эхо помахала ей рукой и увлекла Респена за собой, Дакс пошел рядом с ними.
— А, ты не можешь отказаться от моего общества, верно, звездочка моя? — ухмыльнулся Тик-Ток. Его улыбка говорила о том, что ее ждут неприятности, но из разряда «приятных». Хотела ли она неприятностей?
Норт перевела взгляд с его лица на окружающие их деревья. «Самый подходящий момент, чтобы быть чуть более очаровательной».
— Так, — промурлыкала Норт, носком сапога ковыряя траву. — Куда мы идем?
Тик-Ток нахмурился:
— Что-то с горлом? Можем найти лекаря.
Норт вздохнула после очередной неудачной попытки и придвинулась к нему ближе, намеренно задев его руку своей. Она мысленно хлопнула себя по лбу, когда он, казалось, ничего не заметил, или он просто не чувствует прикосновений своей золотой рукой?