Тигроловы
Шрифт:
Евтей понимающе кивнул и больше уже не спрашивал ни о чем. Непомнящий, втянув голову в плечи, настороженно посматривал на тигроловов, ожидая упреков, но те больше о следах не вспоминали и вели себя так, словно ничего не случилось. Правда, переговариваясь между собой, они избегали обращаться к хозяину избушки, точно его и не было здесь. И, словно в благодарность за такое великодушное к себе отношение, Непомнящий, едва лишь они улеглись спать, захрапел, вероятно, именно так, как храпел когда-то в молодости. Это было действительно совершенно немыслимый храп, невозможно было даже представить, что эти мощные яростные звуки исходят
Далеко за полночь, когда из-за сопок показалась поздняя луна, Павел вдруг не услышал храпа... Это было так непривычно, что, открыв глаза, он с замиранием сердца прислушался, пытаясь понять, в чем дело. Потрескивали и шипели в печке толстые ясеневые поленья, шуршала в углу под нарами мышь. «Почему же не слышно храпа?» — с испугом подумал Павел и, оперевшись на локоть, вгляделся. Лунный свет, сквозь небольшое оконце, смутно освещал неподвижную фигуру. Павел хотел разбудить лежащего рядом Евтея, но тот сам проснулся и с тревогой глядел на вытянувшегося вдоль стены Непомнящего. Вслед за Евтеем приподнялись Савелий с Николаем. С полминуты тигроловы с нарастающей тревогой вслушивались и вглядывались в сторону Непомнящего. Но он не храпел, не ворочался и не скрипел зубами. Он не проявлял признаков жизни.
«Только этого еще не хватало», — подумал Павел, собираясь встать и зажечь свечку, но в это время Савелий тревожно спросил:
— Эй, Матвеич! Пошто молчишь? Ты живой?
— Толкни его в бок, может, у него сердце остановилось, — тоже с тревогой в голосе посоветовал Николай.
Савелий осторожно толкнул соседа, тот пошевелился, что-то пробормотал, в горле у него побулькало, протяжно проскрипело, и вдруг тишину взорвал храп.
Упал на нары Николай, вздрагивая от смеха. От души смеялись Евтей с Павлом. И только Савелий продолжал смотреть на храпящего, но теперь, вероятно, уже жалея, что толкнул его...
Пять дней не было тигроловов в сторожке Хохлова. Их возвращению он был искренне рад.
— Нашли с кем связываться, — выслушав рассказ Савелия, сказал Хохлов. — Этот Непомнящий — самый первейший на селе болтун! Да и человек дерьмо, никто с ним не водится.
Следующие два дня промысловики вновь расспрашивали жителей о тигриных следах, нашли еще двух охотников, видавших следы, но один из них после тщательного допроса, проведенного Евтеем, оказался лгуном, другой же две недели тому назад видел следы тех же самых тигров, которых уже преследовали тигроловы от вощановской избушки.
На третий день изнывающие от безделья, а еще больше от неопределенности Савелий и Николай стали уговаривать Евтея переехать в другой район — в Пожарский или Дальнереченский.
— Там-то мы быстрей отыщем, — доказывал Савелий. — Тигров там завсегда водилось больше, чем в нашем районе. Помнишь, как, бывало, здесь ищем, ищем, не можем найти, а туда переедем — и сразу след готов.
— Бывало, что и там не единожды промахивались, а здесь отлавливали, — упорствовал Евтей. — Поживем еще денька два-три, съездим в нижний поселок, там поспрашиваем. Ведь была же тигрица с малыми тигрятами на артемовских угодьях осенью. Была! И около верхнего порога тоже шишковщики видели следы тигрят. Значит, есть они где-то, и должен следы их кто-то засечь. А ежели мы сейчас, до конца не вызнав, сорвемся, потом жалеть будем: зачем, дескать, до конца не вызнали?
— Так ведь Николаю быстрей надо, его же на месяц отпустили... — настаивал Савелий.
— А ты уверен, что в другом районе-то быстрей, не дольше получится? Вот то-то и оно, что никто этого знать не может, ежели б телеграмму кто оттуда прислал, тогда без разговоров поехал бы, а то ведь молчат — значит, и нет ничего.
— Пожалуй, дядюшка прав, — согласился Николай, поразмыслив. — Завтра я еще всем нашим агентам в разные районы телеграммы разошлю.
— Так ведь месяц тому назад рассылали уже, — недовольно проворчал Савелий.
— Надо вновь напомнить, отец, активизировать людей, тем более, что в газете написали про нас, что уже поймали, а раз поймали — значит, и не нужны нам больше следы. Простая логика, отец.
— Ну, как знаете! — отмахнулся Савелий. — А токо помяните мое слово: зря время потеряем.
Но время потеряли не зря. На следующий день поздно вечером дружно залаяли на улице Барсик с Амуром. Послышался скрип снега под чьими-то жесткими каблуками, кто-то решительно и громко постучал, и не успели тигроловы откликнуться, как дверь широко распахнулась и в сторожку, щурясь от яркого света, вошел молодой человек в черном драповом пальто с воротником из черного же с проседью каракуля, в норковой шапке и в меховых хромовых перчатках. Парадная одежда в столь поздний час могла говорить только о том, что человек зашел сюда на огонек либо из клуба, где сейчас как раз кончился киносеанс, либо забрел из гостей и к тому же наверняка ошибся адресом...
— Здравствуйте! — вежливо поздоровался незнакомец. — Кто из вас Лошкарев Савелий Макарович?
— Ну, я буду Савелий Макарович, — насторожился бригадир и кивнул на табурет: — Проходи, садись.
Незнакомец, сняв шапку и пригладив темно-русый, зачесанный на правую сторону чуб, высоко, точно гусь, поднимая ноги, прошел к табурету и сел, быстро оглядывая сторожку и тигроловов голубыми, чуть навыкате, глазами.
— Я, собственно, к вам, Савелий Макарович, вот по какому делу. — Назнакомец стал крутить на коленях и мять свою богатую шапку. — Слышал я, что, если кто следы тигриные покажет вам, того вы берете с собой в бригаду для участия в отлове...
— Ну да, берем, и ишшо, если кто ловить не хочет, — тому пятьдесят рублей...
— Я бы ловить с вами желал...
— Ну дак лови на здоровье, — усмехнулся Савелий. — Ежли б след указал, так и взяли бы мы тебя, а без следу нам самим, как видишь, тошно без работы сидеть.
— Значит, если след вам покажу, тогда вы меня берете на равных правах в свою бригаду?
Гость, перестав теребить шапку, напряженно смотрел на Савелия. Теперь только тигроловы почувствовали, что этот поздний гость — неслучайный, слишком он взволнован и внутренне напряжен, слишком многозначительные вопросы задает.
— Ежели укажешь след, тогда можешь выбирать: либо полста рублей за след, либо участие в отлове, — четко и с расстановкой повторил Савелий, оценивающим взглядом окидывая гостя.
— И абсолютно на равных правах буду я участвовать в отлове? — твердея голосом, еще раз переспросил незнакомец.
— Сказал ведь уже: на равных, конешно, — как же ишшо? — стал раздражаться Савелий.
— Да вы не сердитесь, я это к тому, чтобы потом не было на этот счет никаких недоразумений.