Тигр. Тигр!
Шрифт:
— И что тебя остановило?
— Видишь ли… синтез духов пачулей такая увлекательная штука!
Гретчен рассмеялась.
— Не беспокойся, ты в безопасности.
— В смысле, выздоровел?
— Нет, Блэйз. Это невозможно, так же как и для меня невозможно вылечиться от слепоты. Но мы оба в безопасности, поскольку знаем о своих недугах. И сможем держать их в узде.
Доктор Скайаки кивнул медленно и невесело.
— Какие планы на сегодня? — бодро спросила Гретчен, — Война с пачулями до победного конца?
—
— Отлично. Закажи нам обед на двоих.
ДЬЯВОЛ БЕЗ ОЧКОВ
Сон — как репетиция смерти; каждому человеку суждено умереть, и каждый познает во сне вкус смерти, пробует на язык ее горькую крупицу.
Усталый, ты ложишься ночью спать, расслабляешься и удобнее пристраиваешь голову на подушке; ты даже рад получить свою порцию смерти, зная, что обязательно наступит пробуждение. Успеваешь подумать напоследок о каких-нибудь пустяках, перебрать в памяти события дня минувшего, а затем…
В закрытых глазах зажигаются странные огни и кружатся в привычном танце, и ты, пытаясь за ними уследить, не замечаешь, как переступаешь черту и проваливаешься в дремотную анестезию. А затем и вовсе засыпаешь. Есть гипотеза, что сон — это инструмент природы для очистки мозга от лишней информации, для подготовки его к суматохе и стрессам нового дня.
Помимо кружащихся огней к тебе приходят звуки. Существует пространство, вовсе не пустое, напротив, кишащее атомными и субатомными частицами. И что еще труднее постичь, их на самом деле два — аверсное и реверсное, как стороны монеты. Одно пространство испускает непривычные твоему уху звуки. Там обитает некая сущность, зовущая себя Старр, и голос ее прерывист, искажен.
— Чарлз… Чарлз Грэнвилл… — Слова едва уловимы, — …Помехи из реверса, прошу усилить передачу.
Смутный рисунок искажается и тут же восстанавливается.
— Грэнвилл? Чарлз Грэнвилл, ты меня слышишь? — Возникает пауза, и сущность по имени Старр обращается к кому-то другому: — Неужели нельзя сделать так, чтобы он услышал?
— Не отвечает?
— Нет. Грэнвилл — редкий тип, из тех, кто не может с легкостью принять чью-либо сторону. Потому что не верит в реальность, существующую независимо от его представлений о ней. Вот и застрял между аверсом и реверсом.
— Ну и пусть там остается, нам-то какая забота?
— Наша забота — спящая вот уже тридцать лет маниакальная энергия, затаенная в глубине его разума могучая сила. Когда она о себе заявит, а это рано или поздно случится, Грэнвилл начнет агитацию. Но неизвестно, за нашу аверсную вселенную или против. Необходимо его завербовать.
— Грэнвилл, ты должен выслушать нас. Выслушать и поступить согласно указаниям. Ты уникален тем, что не подозреваешь
В лабиринте сна Чарлз Г рэнвилл равнодушно внемлет стучащимся в его мозг голосам.
— Прошу прощения. Это в высшей степени странно. Кто это там упомянул мое имя? Я Грэнвилл. Доктор Чарлз Грэнвилл. — Он смеется внезапно родившейся во сне глупой шутке: — Доктор Грэнвилл, пройдите в хирургию для диагностики двухголового пациента.
Старр настойчив:
— Грэнвилл, нельзя болтаться между двумя пространствами. Иди к нам, в аверсную вселенную.
В зыбкую мглу, в клубящийся туман, звучащий точно электрические помехи, пробивается чей-то шаг, голоса зовут, рождая живое эхо, рисуя символы, простые и понятные, как дорожные знаки. Это шипучая электрическая пена, и в ней плавает золотая рыбка, зовущая по имени.
«Но как рыбы могут говорить? — размышляет Грэнвилл. — Вот плавать — это нормально, это в природе вещей. Плавать — это для них правильно».
Его немой голос беззвучно напевает: «Птицам положено в небе летать, рыбам положено плавать в воде… Эге, отличная тема для песни. Да я настоящий композитор!»
— Старр, он пытается создать для себя отдельную безумную реальность.
— Не беда, лишь бы это привело его к нам. Пусть кто-нибудь из вас проверит, не воздействует ли на него из реверса Ковен.
В глубинах великой пустоты раздается неторопливый бой колоколов.
— Вы слышите?
— Колокол?
— Да. Это Ковен.
— Грэнвилл, — настойчиво зовет Старр, — иди сюда. К нам, в аверс.
Колокол бьет все чаще и звонче. Голоса вокруг Грэнвилл а смешиваются.
— Слушай нас, Грэнвилл! Не надо просыпаться! Не гони от себя сон, ведь это и есть твоя реальность.
Чья-то ладонь трясет спящего за плечо.
Звон не прекращается.
Голоса пропадают, но появляется новый:
— Грэнвилл! Грэнвилл! Чарли, а ну-ка, вставай. Срочный выезд, не слышишь, что ли?
Грэнвилл возится на кушетке, пытается нырнуть обратно в дрему и вновь увидеть «свою реальность».
— Угомоните золотую рыбку, — бормочет он.
— Силы небесные! — восклицает рыжеволосый парень в футболке и белых парусиновых брюках. — Ну ты и силен подушку давить! Просыпайся, приятель. Это окружная больница, и у нас вызов по «скорой». И поедешь ты, твоя очередь.
Грэнвилл открывает глаза и видит тусклые белые стены дежурки.
— Ладно-ладно, Гарднер. Мозг еще спит, но тело в сознании.
— Сейчас проверим.
— Да выруби ты звонок! Который час?
Гарднер с сомнением смотрит на него, затем подходит к стене, нажимает на выключатель. Трезвон прекращается.
— Шесть утра.
— Шесть! О господи… Убийство?
— Нет, авария на дороге. Угол Брод и Гроув. Давай. Вставай же! Одевайся, машина ждет. И не забудь сделать умное лицо, доктор.