Тигр. Тигр!
Шрифт:
— Ничего плохого, детка. Не волнуйся.
— Тогда почему среди ночи бродишь?
— Просто слежу, — Блэйз заговорщицки улыбнулся.
— За кем?
— Не за кем, а за чем.
— За чем?
— Э, да ты любознательная малютка. Как тебя зовут?
— Гретчен. А тебя?
— Меня? Зови меня мистер Жажда. — Через несколько секунд он сообщил: — Вот здесь мне надо повернуть налево.
— Годится, маста Жажда. Мне тоже налево.
Гретчен заметила, как обострились все его чувства, и умерила свою болтовню до необременительного звукового фона. Их путь сворачивал, петлял, порой менял направление на
— Этот эксперимент я повторила шестикратно, — так доложила мисс Нанн правлению ККК, — и результат оказался очень важным. Каждый раз Скайаки, сам о том не догадываясь, выдавал новую крупицу информации. Берн был прав. Это фуга.
— Мисс Нанн, но в чем же причина?
— Феромонный след.
— Что?
— Джентльмены, я полагаю, людям, занятым в химической промышленности, должен быть известен этот термин. Но на всякий случай объясню. Это потребует времени, так что настоятельно прошу не задавать вопросов об индуктивных и дедуктивных методах, которые позволили мне прийти к такому заключению. Это понятно?
— Мы согласны, мисс Нанн.
— Благодарю, мистер председатель. Уверена, всем вам известно о существовании гормонов. Название произошло от греческого «гормао», что означает «приводить в движение, возбуждать». Это продукты внутренней секреции, побуждающие к действию разные части тела. Феромоны — продукты внешней секреции, побуждающие к действию других существ. Своего рода немой химический язык. Самый лучший пример действия языка феромонов можно наблюдать у муравьев. Положите кусок сахара невдалеке от муравейника, вскоре на него набредет муравей-фуражир, распробует и вернется домой. Через час вся колония вытянется в одну цепочку по направлению к сахару, идя по феромонному следу, оставленному первооткрывателем. Для муравьев это неосознаваемый и неодолимый стимул.
— Любопытно. Но что же доктор Скайаки?
— Он идет по феромонным следам, оставляемым людьми. Подчиняясь мощному стимулу, он погружается в фугу и выходит из дому.
— Вот оно что! Чудачество как раз в духе нашего Носа. Что ж, мисс Нанн, это похоже на правду. В самом деле, похоже. Но что же это за след, который так его манит?
— Жажда смерти.
— Мисс Нанн!
— Вам наверняка известен этот аспект человеческой психики. Многие люди страдают бессознательной, но сильной тягой к смерти, особенно в наши нелегкие времена. Очевидно, они оставляют феромонный след, и доктор Скайаки, обнаруживая его, идет до конца.
— А что в конце?
— Очевидно, он утоляет чужую жажду.
— Очевидно! Очевидно! — вскричал председатель. — Попрошу привести неопровержимые доказательства столь чудовищного обвинения!
— Сэр, не спешите. Я все еще занимаюсь проблемой Блэйза Скайаки. Надо кое в чем разобраться, и боюсь, в итоге он будет глубоко потрясен. Но доказательства вы получите.
Это была полуправда, произнесенная устами наполовину влюбленной женщины. Профессиональный долг требовал от нее и дальше встречаться с Блэйзом, но в ее мотивациях царил полный сумбур. Зачем ей нужны
— Ты родилась слепой? — прошептал он в ту ночь.
Гретчен резко села на кровати.
— Что? Слепой? Ты о чем?
— Ответь.
— У меня отроду отменное зрение.
— Ну да, милая. Стало быть, ты не знаешь. Я это подозревал.
— Блэйз, я и вправду не знаю, о чем ты говоришь.
— Ты незрячая, — спокойно проговорил доктор Скайаки, — Но не догадываешься об этом, так как природа компенсировала твою слепоту фантастической способностью. У тебя экстрасенсорная восприимчивость к чувствам других людей. Ты видишь их глазами. Может быть, ты даже глухая, но слышишь чужими ушами. Осязаешь чужой кожей. Надо будет как-нибудь выбрать время и заняться изучением этого.
— В жизни не слыхала подобной чепухи! — рассердилась она.
— Гретчен, если хочешь, я докажу.
— Давай, Блэйз! Соверши невозможное.
— Перейдем в другую комнату.
В гостиной он указал на вазу:
— Какого она цвета?
— Коричневого, разумеется.
— А он?
— Гобелен? Серый.
— Лампа?
— Черная.
— Что и требовалось доказать, — заключил Скайаки, — Я тебе продемонстрировал.
— Что продемонстрировал?
— Что ты видишь моими глазами.
— Откуда такая уверенность?
— Очень просто, я дальтоник. Потому-то и догадался о твоей способности.
— Что?
Блэйз заключил женщину в объятия, чтобы унять ее дрожь.
— Милая Гретчен, ваза зеленая. Гобелен — янтарь с золотом. Лампа малиновая. Я не различаю цвета, но запомнил это со слов дизайнера. Почему ты испугалась? Да, ты слепа, но зато твой дар куда чудеснее обычного зрения. Ты видишь глазами мира. Я готов в любой момент поменяться с тобой местами.
— Не может этого быть! — вскричала она.
— Дорогая, я говорю правду.
— А когда я в одиночестве?
— Какое одиночество! Это же Коридор, детка. Разве здесь можно хоть на миг остаться одной?
Гретчен накинула на себя простыню и выбежала из пентхауса. Истерически рыдая, наполовину обезумев от ужаса, она неслась к своему Оазису и видела по сторонам знакомые цвета: красный, оранжевый, желтый, зеленый, индиго, синий, фиолетовый… Но повсюду в лабиринте Коридора кишели люди. Днем и ночью кто-нибудь обязательно находился рядом с ней.
Добравшись до своего Оазиса, мисс Нанн решилась на эксперимент. Распустила по домам всю прислугу со строжайшим наказом не возвращаться до утра. Стоя у дверей, она сосчитала выходящих, видя на лицах обиду и недоумение. Потом хлопнула дверью и огляделась. Никого. Но она по-прежнему могла видеть.
— Вот же сукин сын! — ругалась она, в ярости мечась по комнатам и коридорам, — Подлый враль!
По крайней мере, одно доказательство Гретчен получила — доказательство простой истины, что профессиональные отношения не должны переходить в личные. Тебя предадут, уничтожат, выставят на посмешище. Но, черт побери, зачем Блэйзу понадобился такой жестокий розыгрыш?