Тигр. Тигр!
Шрифт:
То была поисковая группа из госпиталя Жофре Мартель, при помощи геофона выслеживающая Фойла и Джизбеллу Маккуин. Горящий Человек исчез, но невольно сбил ищеек со следа беглецов.
Он снова появился под собором. Отчаянное трепыхание швыряло Фойла вверх по геодезическим линиям; те же неотвратимо возвращали его назад, в то Настоящее, которого он стремился
Он мог гнать себя вверх и вверх, в Прошлое или Будущее, но рано или поздно падал в Настоящее, подобно брошенному со дна бесконечного колодца мячу, который сперва катится вверх по пологому склону, потом на миг застывает и падает вниз.
И все же снова и снова он бился в неведомое.
Он джантировал.
И оказался на пустынном австралийском побережье.
Бурление пенящихся волн оглушало:
— ЛОГГЕРМИСТ КРОТОХАВЕН ЙАПЛ. ЛУГТЕРМИСК МО-ТЕСЛАВЕН ДЖУЛ.
Шум пузырящегося прибоя слепил.
Рядом стояли Гулли Фойл и Робин Уэднесбери. Неподвижное тело лежало на песке, отдававшем уксусом во рту Горящего Человека. Морской ветер пах оберточной бумагой.
Фойл шагнул.
— ГРАШШШ! — взвыло движение.
Горящий Человек джантировал.
И появился в кабинете доктора Ореля в Шанхае.
Фойл снова стоял рядом и говорил узорами света:
Джантировал.
он был на бурлящей испанской лестнице. он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице, он был на бурлящей испанской лестнице.
Джантировал.
Вновь холод, вкус лимонов и раздирающие кожу когти… Горящий Человек заглядывал в иллюминатор серебристой яхты. Сзади высились зазубренные горы Луны. Он увидел резкое перестукивание подающих кровь и кислород насосов и услышал грохот движения Гулли Фойла. Безжалостные клешни вакуума удушающе сжали горло.
Геодезические линии пространства — времени понесли его назад, в Настоящее, в сатанинскую жаровню под собором Святого Патрика, где едва истекли две секунды с тех пор, как он начал бешеную борьбу за существование. Еще раз, словно огненное копье, Фойл швырнул себя в неведомое.
Он был в катакомбах колонии Склотски на Марсе. Перед ним извивался и корчился белый червяк, Линдси Джойс.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — кричало ее судорожное дергание. — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ. НЕ УБИВАЙТЕ МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА… НЕ НАДО… ПОЖАЛУЙСТА… ПОЖАЛУЙСТА…
Горящий Человек оскалил тигриную пасть и засмеялся.
— Ей больно, — сказал он. Звук собственного голоса обжег глаза.
— Кто ты? — прошептал Фойл
Горящий
— Слишком ярко. Меньше света.
Фойл шагнул вперед.
— БЛАА — ГАА — ДАА — МАА — ФРАА — МИШИНГЛИСТОН-ВИСТА! — загремело движение.
Горящий Человек страдальчески скривился и в ужасе зажал уши.
— Слишком громко! — крикнул он. — Не двигайся так громко!
Извивания корчащейся Склотски продолжали заклинать:
— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ. НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ.
Горящий Человек снова засмеялся.
— Послушай ее. Она кричит. Она ползает на коленях. Она молит о пощаде. Она не хочет сдыхать. Она не хочет боли. Послушай ее.
— ПРИКАЗ ОТДАЛА ОЛИВИЯ ПРЕСТЕЙН. ОЛИВИЯ ПРЕСТЕЙН. НЕ Я. HЕ.ТРОГАЙТЕ МЕНЯ. ОЛИВИЯ ПРЕСТЕЙН.
— Она говорит, кто отдал приказ. Неужели ты не слышишь? Слушай своими глазами. Она говорит — Оливия.
Шахматное сверкание вопроса Фойла было непереносимо.
— Она говорит: Оливия. Оливия Престейн. Оливия Престейн. Оливия Престейн.
Он джантировал. И оказался в каменном капкане под собором Святого Патрика. Внезапно смятение и отчаяние подсказали ему, что он мертв. Это конец Гулли Фойла. Это вечность и реальный ад. То, что он видел, — Прошлое, проносящееся перед распадающимся сознанием в заключительный момент смерти. То, что он перенес, ему суждено переносить бесконечно. Он мертв. Он знал, что мертв.
Он отказался подчиниться вечности. И снова швырнул себя в неведомое.
Искрящийся туман… вихрь звезд-снежинок… поток жидких бриллиантов. Тела его коснулись невесомые трепетные крылья… Язык ощутил вкус нити прохладных жемчужин… Перемешавшиеся чувства не могли помочь ему сориентироваться, но он отчетливо понимал, что хочет остаться в этом Нигде навсегда.
— Здравствуй, Гулли.
— Кто то?
— Робин.
— Робин?
— Бывшая Робин Уэднесбери.
— Бывшая?..
— Ныне Робин Йовил.
— Не понимаю. Я мертв?
— Нет, Гулли.
— Где я?
— Далеко, очень далеко от Святого Патрика.
— Но где?
— Мне некогда объяснять, Гулли. У тебя мало времени.
— Почему?
— Потому что ты еще не умеешь джантировать через пространство — время. Тебе надо вернуться и научиться.
— Я умею. Должен уметь. Шеффилд сказал, что я джантировал к «Номаду»… шестьсот тысяч миль.
— Тогда это было случайность, Гулли, Ты снова сделаешь это — когда научишься… А пока ты не знаешь, как удержаться… как обратить любое Настоящее в реальность. Вот-вот ты опять сорвещься в собор Святого Патрика.
— Робин, я только что вспомнил. У меня для тебя плохие новости.
— Знаю, Гулли.
— Твоя мать и сестры погибли.
— Я знаю это очень давно.