Тигр в колодце
Шрифт:
— Кричи, девочка! — приказал журналист, и та завопила, словно плакальщица на похоронах, а сам он закричал: — Вперед!
Все произошло в один момент. Голдберг кинулся в дом и впечатал стоящего перед ним человека в стену, Брайди также влетела в прихожую со своим сверкающим лезвием. С другой стороны кто-то начал ломиться в дом, а в открытую дверь ворвались еще два парня.
Из комнаты, откуда вышел Пэрриш, показался мужчина, и первый из ребят бросился на него, с размаху влетев головой ему живот, откуда тут же вышел весь воздух, да с таким звуком, что слышно было на другой
— Наверх! — закричал журналист остальным, и, перепрыгивая сразу через три ступеньки, они с радостными воплями кинулись на второй этаж.
В руке Пэрриша появился пистолет.
Он стоял, не двигаясь, прижавшись спиной к стене и наблюдая за Голдбергом с такой самодовольной физиономией, что журналисту захотелось размазать ее по обоям. Но курок был взведен. Брайди впилась глазами в Пэрриша, ожидая хотя бы малейшей возможности приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки. Мужчина на полу зашевелился, Голдберг шагнул к подставке для зонтиков и мимоходом пнул его.
— О, мистер Голдберг, — заговорил Пэрриш. — Надо же, надо же. Знаете, вряд ли этим вы сможете избежать экстрадиции. Думаю, вы понимаете…
Тут раздался крик со второго этажа — от страха кричал ребенок. Глаза Голдберга сверкнули, он сорвал с вешалки пальто, швырнул его на пистолет и бросился на Пэрриша, словно тигр. Брайди тоже рванулась вперед, но мужчина на полу схватил ее за юбку, и она упала. Оба клубком покатились по полу.
Наверху слышались крики, в дверь ломились, потом раздался выстрел. И все прекратилось.
В тишине Голдберг обнаружил, что лежит на полу, он сразу понял, что в него попали. «Прямо как в прошлый раз… Пока не знаю куда… надеюсь, выдержу…»
Он с трудом пришел в себя и понял, что все пошло не так, как надо, что ничего не получилось: по лестнице спускался Лайам, за которым шел Билл, а за Биллом — мужчина. Он нес Харриет и держал нож у ее горла.
Брайди медленно поднялась на ноги. Пэрриш замер, выставив вперед пистолет, а человек на полу пытался встать. С черного входа ломиться перестали. Голдберг тоже постарался встать на ноги и тут же понял, куда ему попало, потому что, когда оперся на руку, его плечо буквально закричало от боли.
«Несмертельно. Все нормально. Думай. Отойди немного вправо, пусть спустится… Следи за дверью… Молодец, Билл, понял… Лайам тоже… Теперь — нож».
Голдберг понял, что есть лишь один выход: обезвредить мужчину, держащего Харриет, до того, как он сможет пустить в ход свое лезвие. Журналист стоял в узком холле между Пэрришем и Брайди. Сделав вид, что ему совсем плохо, — а это было не так сложно — он протянул здоровую руку за спину и нащупал кисть Брайди, сжимающую нож. Брайди без колебаний отдала его. Человек с Харриет на руках спустился с лестницы.
Девочка притихла и осматривалась вокруг себя заплаканными глазами, понимая, что происходит нечто ужасное. Голдберг приготовился, но он заметно ослаб, а плечо начинало разрываться от боли.
«Осторожно… Пусть повернется… Сейчас!»
Он выбросил вперед правую
Ребята подхватили Брайди, Голдберг последовал за ними на улицу, и они увидели, что по дороге несется повозка с двумя улюлюкающими мальчишками на козлах. Раздался визг тормозов, стук копыт и тихое ржание, Билл кинулся к коляске и распахнул дверцу.
Первым внутрь забрался Лайам с Харриет на руках, затем остальные…
Но тут сзади раздался выстрел, и Брайди безжизненно повалилась на землю. Лайам и еще один парень выпрыгнули из повозки и затащили ее внутрь. Голдберг почувствовал, что у него подгибаются ноги, когда кто-то пытался поддержать его. Он увидел нерешительное лицо Билла и закричал:
— Уезжайте! Глаз не спускайте с ребенка! Быстрее!
Мальчик на козлах щелкнул кнутом, Билл успел вспрыгнуть на ходу, и повозка укатила. Люди Пэрриша высыпали на дорогу, но лишь для того, чтобы проводить взглядом сворачивающий за угол четырехколесный экипаж.
«Что ж, неплохо», — успел подумать Голдберг, прежде чем потерял сознание.
В повозке кто-то шутил и смеялся, вспоминая перипетии состоявшейся схватки, даже приукрашивая ее подробностями, которых не было и в помине, а Лайам с еще одним парнем склонились над Брайди.
— Вот, — указал Лайам, приподняв ее густые влажные волосы и обнажив глубокую рану на голове. — Это чепуха, завтра утром ей уже будет лучше. Слышишь, она дышит как трубач? Беспокоиться не о чем.
Он поднял ее, чтобы освободить немного места, и нежно убрал волосы с ее лица. Харриет наблюдала за происходящим, держа во рту большой палец. Эти люди смеялись и пели. Они были счастливы, а она любила счастливых людей. Они очень шумели. Но это был приятный шум. А потом один из ребят толкнул другого, и тот упал на пол. Харриет подумала, что ему, должно быть, больно, но он лишь рассмеялся. Все хохотали, ей тоже стало весело, и она засмеялась. Чтобы было удобнее, пришлось даже вытащить палец изо рта. А когда все увидели, как она смеется, то стали хохотать пуще прежнего.
С козел в кабину постучали.
— Что там? — спросил один из ребят.
— Это я, Дермот. Кто-то выглянул наружу.
— Впереди полицейский, — сказал парень. — Ребята, тише, не будем шуметь…
Все притаились, перешептываясь, хихикая и пихая друг друга, пока полицейский не остался далеко позади и они снова могли говорить в полный голос. Но сейчас уже никто не смеялся. Все смотрели на Харриет.
— Что мы будем с ней делать?
— Это проблема Билла. Он нас в это впутал.