Тейа
Шрифт:
– Хорошо!
– Фиксируем прибыль!
– На сегодня достаточно!
– Продолжаем завтра!
– Мистер Громов – это нужно подписать!
Кто-то приносит стопку бумаг, и они ложатся перед ним на столе. Он не знает, как реагировать, но за спиной чувствует дыхание Глорис. Она с ним, она рядом. Внимательно просматривает каждую бумагу, показывая то место, где нужно расписаться… Ее рука касается его руки. Он чувствует ее тепло. От нее исходит удивительный аромат. Она серьезна и по-деловому резка, уверенна, и, как всегда, знает, что делает - это ее стихия, но глаза ее
– Сто миллионов двигателей проданы!
Стрелки на часах движутся.
– У нас проблемы! Громче первый канал!
Голос диктора с большого экрана:
– …семь стран, объединившись в альянс, резко повышают пошлины на ввоз “так называемых” двигателей Громова. Они мотивируют свое решение тем, что хотят поддержать отечественного производителя и никакие доводы МВФ и Торговой палаты не возымели никакого действия.
– Позвольте, но все эти страны – активные участники ОПЕК!
– Естественно. Могло ли быть иначе?…
Это первое препятствие возникло буквально через неделю после начала продаж. Правительства некоторых стран, сидевшие на нефтяной трубе, ввели гигантские акцизы на закупку двигателя, и цена его стала непомерной и недосягаемой для простых людей. Но из идейных соображений (дабы “поддержать отечественного производителя”) эти правители не хотели ничего менять.
По залу прокатилось небольшое волнение, и десятки людей азартно и одновременно заговорили:
– Понизить цену товара!
– Лишить поставок и ждать!
– Ждать нельзя!
– Сбросить котировки голубых фишек!
– Потери … миллиардов… триллионов…
Тут Леонид понял, зачем здесь находилось столько людей. Еще недавно все они казались бесформенной массой, но теперь каждый, занимая определенное место и должность, четко выполнял свои функции. Одни считали деньги и потери, другие занимались пиаром, третьи решали политические проблемы, четвертые… пятые… Экономическая разведка, стратегия продаж, медиа поддержка…
Решения принимались быстро и четко, все проигрывалось в режиме реального времени, все как на войне. Мелькали графики, стучали пальцы по клавишам клавиатур и калькуляторов, потом мгновенно рождался результат.
– Передать производство двигателя за символическую плату 1 евро и разрешить производство на заводах нефтяного и газового альянса.
– Доход от комиссии продаж?
Небольшая пауза. Потом предложение:
– Пятнадцать процентов!
– Нет двадцать!
– Двадцать?
– Господин Громов – 20 процентов нас устроит?
– Нас устроит 20 процентов?
– переводит ему Глорис, стоя рядом, словно он не понимает языка.
– Да! – после небольшой паузы бросает она в зал и улыбается ему.
А новостная лента вновь мелькает на экранах мониторов:
– Правительства стран нефтяного альянса
– Котировки голубых фишек резко пошли вниз!
– Вертикальная свеча по “Громову”!
А в зале новые реплики и команды брокеров:
– Продаем все прямо сейчас!
– Сбрасываем остатки нефти!
– Агрессивные продажи!
– Обнуляем акции!
– Двести миллионов двигателей проданы!
Люди в зале встают и аплодируют, а стрелки на часах все движутся.
Мелькают дни и недели, месяцы… А эти стрелки то замирают, то срываются со своего места и несутся вперед.
И снова новости:
– По всему миру прокатились забастовки рабочих, которые выброшены на улицы разорившимися нефтяными корпорациями. Люди идут по городам, перекрывая дороги, аэропорты, блокируют поставки двигателей в их страны. Мощное народное движение захлестнуло столицы государств, добывающих природное топливо!...
Стрелки на часах замерли.
И снова оживление в зале корпорации:
– Предложить всем уволенным работу на вновь создаваемых заводах по производству двигателей и их комплектующих…
– Пятьсот миллионов двигателей продано!
Стрелки на часах снова движутся.
Леонид не успевает следить за происходящим, а на стол снова ложатся кипы бумаг:
– Это нужно подписать, господин Громов!
– Заканчивайте, у нас прием в посольстве, - слышит он спасительный шепот Глорис.
Он встает со своего места и смотрит на стрелки часов, а они все движутся…
Теплый вечер. Глорис и Леонид выходят из здания посольства. Их провожает генеральный консул, пожимая на прощанье руки. Они подходят к машине и садятся в нее. Леонид ловит себя на мысли, что не хочет возвращаться в ненавистный номер, он так устал от этой дурацкой суеты, а сейчас снова в номер, как в могилу. А вокруг шумный вечерний город, мелькание витрин магазинов, пестрых вывесок, рекламных щитов. Казино, рестораны, пабы, снова какие-то магазины…
– Вам не кажется, что мы с самого утра ничего не ели? – неожиданно спрашивает Глорис. Она словно читает его мысли.
– После этих крошечных бутербродов и пирожных, кажется, - отвечает Леонид, улыбаясь.
– За углом у ресторана остановимся, - бросает она водителю.
Они сидели в ресторане и никуда не торопились. Охрана осталась ждать внизу у машины, а шумный офис корпорации и вовсе растворился и исчез где-то в городе, на далекой улице, на призрачном этаже, и теперь они остались только вдвоем, не считая редких посетителей за столиками. В первый раз за это время он почувствовал, что остановился, как марафонец, который уже забыл, сколько времени он бежит, куда бежит, зачем?... И теперь просто получал удовольствие от этой короткой передышки. Он в каком-то шикарном костюме, Глорис в восхитительном открытом платье. Сейчас он находился, словно на другой незнакомой планете и вдыхал ее аромат. Не хотелось ни о чем думать, вспоминать, было желание просто раствориться и получать удовольствие.