Тертон
Шрифт:
— Привет! Готов?
— Привет, — отозвался Стас. — Да… вроде.
— Меня зовут Майя. Я твой куратор.
Тихонько выдохнув, он постарался незаметно избавиться от молотка и положил его на полку для обуви. Негоже встречать куратора с молотком в руках.
— Стас, — представился он, подозревая, что Майя об этом прекрасно знает.
— Отлично, — сказала Майя. — А вообще не привыкай к именам. Все это неважно. Все это шелуха, изменчивые концепции, Завеса над миром. Понимаешь, о чем я?
— Более чем, — серьезно откликнулся
В ответ Майя запрокинула голову и захохотала так громко, что, наверное, все соседи услышали. Хотя, учитывая глушащий звуки таинственный туман, — не факт.
— Вот и прекрасно! — отсмеявшись, сказала она. — Подожди-ка минутку, я тут разберусь, и мы выйдем. Имей в виду, сюда ты больше не вернешься никогда.
К этому Стас, в принципе, был готов, и страшное слово «никогда» полоснуло его по живому не так болезненно, как могло бы, если бы он об этом уже не размышлял.
«А нафига тебе чемодан?» — мысленно спросил он, но вслух постеснялся. Зато вспомнил о Пэрис, которая вовремя подошла и потерлась о ноги — она любила поняшкаться-потетешкаться.
— Но кошка! — воскликнул Стас. — А с ней как быть?
— Кошка… — промолвила Майя, взирая с высоты своего немалого роста на ласковое животное. — Возьмем с собой! Мы не живодеры.
Стас поскреб затылок. При чем тут живодеры?
Тем временем, Майя вынула из рюкзака резиновые перчатки, надела их, достала завернутые в целлофан бруски вещества, напомнившие Стасу крупные куски пластилина, и принялась разбрасывать их прямо в целлофане по всей квартире.
— Что это такое? — не выдержал Стас. — Это отгоняет Серых?
— Это отгонит не только Серых! — снова весело засмеялась Майя.
— А это вы меня из Сети удалили?
— Да, мы. — Она зашвырнула последний брусок за кресло и выпрямилась, лишив Стаса возможности любоваться (против воли) видом своих упругих ягодиц. Уперев руки в перчатках в бока, она сказала: — Мы удалили твой виртуальный след. А сейчас удалим и реальный.
— Каким образом?
На этот раз Майя не ответила. Снова наклонившись, она открыла свой необъятный чемодан, и оттуда с шорохом вывалился свернувшийся в позу эмбриона человек в грязном лонгсливе и рваных штанах, перепачканных в глине и крови. Стасу хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: человек мертв.
Следом за трупом со звоном вывалилось штук пять пустых бутылок из-под водки.
Пэрис вздыбила шерсть, выгнула спину и, зашипев, отскочила от внезапно появившегося нового гостя.
— Проклятие и беспредел! — простонал Стас, с ужасом глядя на мертвеца. Это был примерно его ровесник, худой, с бритым под расческу черепом, бледным лицом, полузакрытыми глазами и открытым ртом, в котором виднелся серый язык и прокуренные кариозные желтые зубы.
Майя покачала головой.
— Никогда не слышала, чтобы так ругались!
— Кто это? — выдавил Стас.
— Ты. Помоги-ка…
Вдвоем они взгромоздили мертвеца на кресло. Стас с содроганием
Майя, закончив усаживать труп, усмехнулась, и до Стаса неожиданно дошло. Однако верить не хотелось.
— Ну что, пошли? — обернулась к нему Майя, сняв перчатки и небрежно бросив их прямо на пол.
Вероятно, он в эту минуту был такой же бледный, как и неизвестный мертвец. Он словно окаменел, руки и ноги двигались со скрипом, как проржавевшие сочленения старого механизма. С трудом заставил он себя сдвинуться с места и последовать следом за Майей, взяв по пути свой рюкзак и кошку Пэрис.
— Телефон оставил? — поинтересовалась Майя на пороге, нахмурившись и строго поглядев на Стаса.
— Да, — соврал Стас, плохо понимая, что несет.
Дешевый смартфон лежал в рюкзаке, симка в нем была активирована никому неизвестная. Телефон — такая незаменимая в современном мире вещь, что Стас просто не нашел в себе сил расстаться с ним прямо сейчас. Возможно, чуть позже… Выбросить телефон, думается, не такая уж большая проблема.
На лестничной площадке клубился неестественный туман и глохли звуки. Или это казалось Стасу?
Пока Майя налегке шагала к лифту (свой рюкзак и чемодан она оставила в квартире), Стасу почудилось, что тату на ее шее двигаются, вибрируют, двоятся…
Майя нажала на кнопку вызова лифта, и Стас подивился удивительной тишине. Не было слышно даже движения кабины лифта, хотя светящиеся цифры явно указывали на то, что она опускается к ним с девятого этажа.
Подобная тишина бывает в глухой деревне в полночь — да и то, когда никто из местных не фестивалит, и собаки угомонились.
— Ты что-то видишь? — осведомилась куратор, пока они ждали лифт.
— Туман.
— Неплохо, — произнесла Майя загадочную фразу.
Они спустились на лифте, вышли в подъезд, никого не повстречав, в той же гробовой тишине, поглощающей даже звук шагов и дыхания, и направились по пустынному темному двору к парковке. Странный туман все еще окружал их, расступаясь по мере их движения вперед и затягивая пространство позади. В этот не самый поздний час всех прохожих, жильцов, детей, собачников и просто прогуливающихся бездельников точно магической метлой смело.
— Почему никого нет? — прошептал Стас.
— Они есть, — отозвалась Майя. — Это нас нет для них.
«Что она имеет в виду? — подумал Стас. — То, что вы выпали на какой-то другой подуровень реальности, и для остальных невидимы? А другие, в свою очередь, невидимы и неслышимы для нас?»
Вслух он спросил иное:
— А как же моя машина?
Любимую «Тойоту» ему было жаль оставлять на произвол судьбы — куда жальче, чем квартиру.
— Останется здесь! — со смешком сказала Майя, догадавшись о терзающих его чувствах.