Тернистый путь
Шрифт:
Я читал хронику, различные сообщения и обширные статьи, опубликованные в разных номерах газеты «Сары-Арка», которая в то время являлась органом центральной алаш-орды. Конечно, газета по своему усмотрению искажала факты, коверкала их, прихорашивала, что ей угодно, раздувала выгодную небылицу. Но сколько бы ни стремилась она создать у читателя ложное представление о соотношении сил, было видно, что положение алаш-орды неважное. Алаш-ордынские министры занимались сколачиванием отрядов против большевиков, в остальном их деятельность не стоила и пяти копеек.
Мало ли, много ли, но по мере сил активничала молодежь алаш-орды. Она выпускала в Петропавловске газету
«Читателям газет и журналов.
В одном из номеров газеты, издающейся на русском языке в Ново-Николаевске, отмечено, что единственная казахская газета и единственный казахский журнал закрываются из-за отсутствия подписчиков. Речь шла о газете «Жас азамат» и журнале «Абай». Данное сообщение не соответствует действительности. «Жас азамат» выходит по сей день. Правда, возникла тревога из-за недостатка средств. Теперь мы спокойны, ибо омская молодежь выслала в редакцию тысячу рублей, вырученную от литературного вечера. А семипалатинская молодежь уже выслала около пяти тысяч рублей. Надеемся, что желающие поддержать нас найдутся и в других местах. Журнал «Абай» имеет около 900 подписчиков и свое существование временно прекратил до созыва общего собрания, а также и по другим причинам. Издает его мелкое кредитное общество. Есть надежда, что «Абай» будет издаваться. Мы надеемся, что совесть и гражданская честь просвещенной молодежи не позволят закрыть свой единственный журнал. Думается, что он будет выходить при всех обстоятельствах.
Редактор «Абая» Жусипбек Аймаутов»
Из того же номера газеты:
«Отчет.
Приход-расход выручки вечера на казахском языке, проведенного молодежью Омска. Весь доход 6 392 руб. 15 коп. Чистый доход 3 189 руб. 25 коп.
Сделали подарки:
Султан Абрахимов — 300 рублей, Аккагаз Досжанова — 50 рублей и одну серебряную турецкую монету, Шаяхмет Отегенов — 23 рубля, Балтабай Боранкулов — одну серебряную ложку с вилкой, Амина Куанышева — золотой перстень, Гуля Досымбекова — серебряный перстень, Газиза Досымбекова — одну серебряную монету, Асфандияр Черманов — четвертушку табаку, Муратбек Сеитов— один фунт сахару, Жамин Толемисов — фунт чаю. Всем объявляю благодарность от имени общества «Тилек» («Желание»).
Габбас Тогжанов».
В том же номере «Сары-Арки» я прочел следующее: «Помощь газете «Жас азамат».
Увидев объявление в номере 68 «Сары-Арки», где говорилось, что газета «Жас азамат» прекращает свою деятельность из-за недостатка средств, я приступил к сбору денег: Калберген Кулов внес 40 рублей, Шыргаи Мустамбаев — 20 рублей, Амра — 15 рублей, Газиза Мустамбаева — 5 рублей, я — Идрис Мустамбаев — 5 рублей. Всего собрано 85 рублей. Эти деньги я отправил в редакцию «Жас азамата».
Гимназист Мустамбаев».
Можно было представить, что националистически настроенная молодежь не сидела сложа руки.
ПУТЬ
На другой день мы выехали с караваном из Павлодара. День теплый, тает снег. Вдоль улиц бурлит вода и со звонким журчанием падает с крутого берега в Иртыш. Мутная вода постепенно собирается на толстом нерастаявшем льду. Осторожно переехали через Иртыш. В караване четыре человека, я пятый. У нас два тощих коня и один слабый верблюд. Лошади тащат сани с тремя мешками пшеницы и двумя ящиками. А на верблюде навьючено три мешка хлеба.
За Иртышом в некоторых местах снег вовсе растаял, и мы сразу почувствовали тяжесть пути. Еле двигались изнуренные лошади по грязи, по талому снегу. Не проехав и одной версты, вороной конь совсем остановился. Попробовали подхлестнуть его — безуспешно. Отчаявшийся хозяин остался со своим усталым конем, а мы вчетвером поплелись дальше пешком по влажной черной земле, ведя за собою пестро-гнедого коня и желтого верблюда.
В местах, где совсем не было снега, конь напрягал последние силы, но сани останавливались. Земля залита обильной весенней водой. Когда падал верблюд, мы снимали с него вьюки, поднимали бедное животное и снова навьючивали.
Продвигались еле-еле. Вода проникла в продырявленные сапоги.
Бредем по колено в воде и тащим за собой коня и верблюда. А они тащат на себе продукты голодающим детям, женщинам, беспомощным старикам и старухам.
Но наши клячи больше стоят, чем идут. Пройдут два шага и падают в глубокий подтаявший снизу снег, и мы из последних сил выволакиваем их, ставим на ноги. Бешметы на спинах взмокли от пота, и нам кажется, что не скотина тащит груз, а мы.
К вечеру мы проехали всего верст десять и остановились на ночлег на чуть просохшей проталине рядом с дорогой. После захода солнца стало холодно. Вода замерзла. Мокрую от пота одежду, старые сапоги и портянки — все начал хватать цепкий мороз. Замерзли все. Я был легко одет и скоро закоченел, но ни слова не сказал караванщикам. Развели костер, отогрелись, вскипятили воду. Спать легли, скорчившись между мешками с хлебом. Я проснулся среди ночи от невыносимого холода, все мое существо с ног до головы было охвачено морозом. Я поднялся. Кругом тишина. Пятнистую землю белым бархатом покрыл легкий туман. Небо чистое, нет ни облачка. Нет и луны, только ясно видны мерцающие звезды. Царит немая тишина. Караванщики лежат между мешками, спокойно посапывают. Рядом шумно дышит желтый верблюд.
Студеный запах мерзлой земли расплывается вокруг. Кажется, вся вселенная охвачена морозом и дремлет в легком тумане, и бодрствует только конь. Он пасется, щелкая зубами, вырывает корни трав, только что освободившихся из-под снега. И конь пестро-гнедой, и земля пестро-гнедая…
Чтобы согреться, я начал бегать взад и вперед и, немного обогревшись, снова лег, но скоро опять замерз и, опять поднявшись, начал бегать, кружиться, хлопать себя по бокам. Так повторялось несколько раз до утра…
На следующий день мы поплелись дальше… Брели по грязи, по слякоти, по колено в мутной воде. Пересекли железную дорогу, проложенную между Иртышом и заводом «Экибастуз», прошли через два поселка.
Весь день мы месили ногами грязь, брели по вешней воде, то развьючивая, то опять навьючивая изможденное тягло. Когда к вечеру стало холодно, совсем обессилев, отчаявшись, я окончательно расписался. Не было ни сил, ни желания шагнуть вперед. Я молча поднял лицо к небу, глянул на ясные звезды, вспомнил о родной матери, которая ждет меня в ауле и, приободрившись, пошел дальше.