Тернистый путь
Шрифт:
Наряду с изощренной агитацией, партия алаш-орды не забывала и о практической деятельности и активно вела подготовку к созданию регулярной армии. Она обратилась к молодежи с призывом «поступать в офицерскую юнкерскую школу». Такие школы открылись в Уральске и Семипалатинске. Туда поступили группки «отважных» юных алаш-ордынцев, добровольно ставших на путь борьбы с большевиками. В «Казахе» № 259 по этому поводу было опубликовано пространное заявление.
А советская власть между тем медленно, но верно упрочивала свои позиции. День ото дня слабели усилия меньшинства, пытавшегося
В январе 1918 года Оренбург был занят большевиками. Атаман Дутов бежал.
Спустя несколько дней разнеслась весть, что главари алаш-орды Букейханов, Байтурсунов, Дулатов и Омаров (Ельдес) проехали через Акмолинск в Семипалатинск. Мы узнали об этом только через два дня от одного аульного казаха, сообщившего нам о месте их последней ночевки. Подумав, мы решили, что алаш-ордынцы по пути должны заехать на Спасский завод, и срочно дали телеграмму в адрес совдепа в Спасске. В ответной телеграмме нас известили, что главари алаш-орды уже проехали дальше.
Очередной номер «Казаха» мы уже получили перекроенным и перекрашенным. Редактором стал некий Абульхамит Жундибаев. Новая газета вышла в свет 27(14) февраля 1918 года за № 261. В ней была опубликована статья «Положение в Оренбурге». В статье сравнивалось нынешнее положение, которое создалось после взятия города большевиками, с прежним. Тон газеты изменился до неузнаваемости. Вот выдержка из статьи «Положение в Оренбурге».
«Казачьи отряды вместе с белогвардейцами в течение месяца воевали против большевиков, но в ночь на 17 января побеждены и оставили город.
Представители комитета спасения страны от врагов державшие всю власть в своих руках, — казачий атаман Дутов и оренбургский комиссар Архангельский — вместе со своими штабами обратились в бегство.
Город остался без хозяина. Население оказалось в критическом положении. Казаки сбежали, большевики не пришли, не было в городе власти, способной защитить население от банд грабителей и прочих злоумышленников. Поэтому мусульманский военный комитет объявил себя полновластным хозяином города до тех пор, пока не упрочится большевистская власть.
Комитет выставил охрану из вооруженных жигитов у каждого государственного и народного учреждения на случай внезапного нападения. Башкирский караван-сарай — резиденция мусульманского военного комитета — стал надеждой и опорой всех передовых деятелей города.
Во дворе караван-сарая постоянно патрулировали вооруженные солдаты из мусульман, а также добровольно записавшаяся в дружину татарская молодежь. Стояли наготове запряженные повозки и автомобили.
Восемнадцатого января вошли в город большевики и начали расквартировку по домам. По улицам ходили вооруженные матросы и красногвардейцы, наводя страх на жителей. Они входили в дома по десять-пятнадцагь человек и производили обыск, искали
Среди обыскивающих были люди справедливые, умеющие говорить с народом. Но нашлись и такие, которые наводили ужас на население. Они орали на людей, как дикие быки, не привыкшие к привязи, грабили дома и расстреливали тех, кто пытался оказать сопротивление. Мародерами были матросы-анархисты и местные оренбургские воры, которые стали «большевиками» ради того, чтобы поднажиться. Штаб большевиков всячески наказывал мародеров, не давал им спуска, но тем не менее в первые дни город страдал от бесчинств. Проходимцы, выдававшие себя за большевиков, врывались в дома богачей, забирали ценности, уносили их за пазухой, за голенищем, набивали ценностями мешки и увозили их на телегах.
Страшась в упор наставленной винтовки или ножа, нацеленного в сердце, люди отдавали грабителям все свое имущество, лишь бы спасти душу. Тот, кто ценил свою жизнь дешевле богатства, получал пулю на месте.
Вооруженные жигиты военно-революционного комитета днем и ночью патрулировали по улицам города на автомашинах. Заставая грабителей на месте преступления, они арестовывали их, а имущество возвращали владельцам. В течение трех-четырех дней город избавился от мародеров благодаря энергичным действиям мусульманского военно-революционного комитета.
Матросы-анархисты при встрече с жигитами комитета скрежетали зубами и всячески старались оклеветать комитетчиков. На собрании на Оренбургском вокзале они подняли вопрос об изъятии оружия у мусульманского комитета.
Большевики создали в городе свой военно-революционный комитет, назначили комиссаров по разным отраслям хозяйства. В государственных и народных учреждениях была выставлена надежная охрана. Городская жизнь пошла по нормальному руслу.
Заняв город, большевики склонили на свою сторону газету «Оренбургский край», издававшуюся прежде партией кадетов, и переименовали ее в «Известия». Кооперативная газета «Южный Урал» стала выходить под названием «Народное дело».
Газета «Рабочая заря» находилась в руках меньшевиков. Ее материалы были нередко остроумными и подчас задевали своих старших братьев — большевиков. Эту газету закрыли. Вместо нее стала издаваться «Рабочая газета», но и ее деятельность большевики временами приостанавливали за излишнюю болтовню. Военно-революционный комитет закрыл газету «Вахит» (Время), как не выражающую интересов рабочих и сельской бедноты. В типографии 9 февраля был отпечатан первый помер газеты «Известия Оренбургского мусульманского революционного комитета».
Можно сказать, что в конце января жизнь в городе упорядочилась. В течение месяца задерживаемые письма, газеты, журналы начали, наконец, поступать адресатам.
Настойчивые утверждения о том, что местные богачи используют для защиты своих интересов мусульманский комитет, возымели действие: дружины, которые спасли город от разграбления, были разоружены. Тогда татарские солдаты и рабочие, объединившись, избрали новый мусульманский военно-революционный комитет.
Председателем был избран Гали Шамгунов, заместителем Мухамет Тахиров, секретарем Абдолла Якубов.