Тёрн
Шрифт:
— Ага, — спокойно сказал Тёрн, кивая так, словно выслушал не нотацию, а речь о сравнительных достоинствах пива в трактирах Семме. — Значит, это просто слухи? Всякие там «Небесные Сады», «небесные мечи», кометы, предзнаменования и всё прочее? Сама история о проклятых детях?
— Именно, именно так! — часто закивал алхимик. — Небесный сад имеет место быть на самом деле, а вот всё прочее… Обычные, совершенно ничем не примечательные выдумки. Несведущие всегда ищут «откровения», «тайные знаки», «пророчества»…
— А на самом деле их нет?
— А на самом деле их нет! Совершенно
— Благодаря мэтру Кройону, его магии, как я уже имел честь рассказывать, — Тёрн хладнокровно смотрел на суетящегося медикуса. — Я тут совершенно ни при чём.
— Как же, ни при чём! — фыркнул Ксарбирус. — Ручаюсь всеми растворами, насыщенными и нет, без тебя не помогло бы никакое волшебство. Да и как мог демон, существо с другого плана бытия, так быстро разобраться в особенностях нашей магии и что-то сделать?
— И тем не менее это так. Я оставался простым зрителем.
— Гм. Ну что ж, раз ты настаиваешь… конечно, такая скромность делает тебе честь. Но всё-таки как насчёт моего предложения? Пойдёшь ко мне в ученики, достойнейший дхусс? Или… тебя влекут иные обязанности, мне неведомые?
— Достопочтенный мэтр, — Тёрн смотрел прямо в глаза часто мигающему алхимику. — О своих обязательствах я предпочёл бы не распространяться. К делу они никакого отношения не имеют. Уважаемый доктор, конечно же, понимает, что я не служу ни Высокому Аркану, ни Мастерам Смерти.
— Смешно было б не понять! — фыркнул Ксарбирус. — Но меня огорчает твоя скрытность. Чего тут прятаться? Какие особые тайны могут отягчать душу молодого дхусса, да простится мне известный цинизм? Впрочем, не настаиваю. Хочешь молчать — молчи. Но не рассчитывай тогда на ученичество!
— Это было ваше предложение, уважаемый доктор, — Тёрн чуть поклонился, со стороны могло показаться, что с насмешкой. — У меня иной путь.
— Что-то мне кажется, это просто слова. Ты ведь сам не знаешь, куда идёшь.
— Дорога подскажет, достопочтенный мэтр. Дорога подмажет.
Наступило молчание. Ксарбирус оттопырил нижнюю губу как бы в знак наигранно-преувеличенного разочарования.
— Что ж. Не договорились. Жаль, если честно, очень жаль. Я мог бы, конечно, поставить твоё ученичество непременным условием своего участия в экспедиции, но… до подобного я, доктор медицины, доктор алхимии, истинно посвященный сокровенных тайн, дипломированный пользователь Высокого Аркана, никогда бы не опустился. Каждый исполнит обещанное, и мы разойдёмся с надеждой, что пути ещё могут скреститься, когда к этому представятся более благоприятные обстоятельства, — алхимик вздохнул
— Смею ли я предположить, что уважаемый мэтр готов пуститься с нами в путь? — осторожно проговорил Тёрн. — Готов выйти прямо сейчас?
— Совершенно верно, — энергично закивал травник. — Я ведь уже говорил. А ещё сказал, что старина Ксарбирус на подъём очень даже лёгок, несмотря на годы. Дожидайтесь меня у ворот. Я быстро.
Дхусс молча откланялся.
Когда Тёрн вернулся, Стайни уже собралась. Старая одежда Гончей, пробитая и окровавленная, оказалась чисто выстиранной и аккуратно заштопанной. Девушка стояла, словно стараясь показать — с ней уже всё в порядке.
— Ну как, поговорили?
— Поговорили, — лицо дхусса осталось непроницаемым. — Теперь снова в дорогу. И Ксарбирус с нами. Отправлять мэтра Кройона домой.
— Весьма благородно со стороны досточтимого доктора, — бывшая Гончая чуть склонила голову.
— Говорит, что надо отыскать храм Феникса, — Тёрн искоса взглянул на девушку. — Мол, только там он сможет открыть ворота, достаточно широкие для нашего черночешуйчатого друга, и удержать их потребное время.
— «Феникс пронзает миры и планы бытия», — чуть нараспев процитировала Стайни. — Ничего удивительного.
— Труды Валлиомида из Эрштле. Это в Некрополисе такому учили? — дхусс выразительно поднял бровь.
— Валлиомида из Эрштле… Ну да, в Некрополисе. У Мастеров обширные библиотеки.
— Если б они ещё извлекли из них хоть какую-то пользу…
— А они и извлекли. Для себя, конечно же. Мир есть юдоль скорби, боли и несчастий. Всех в конце ожидает гибель, даже долгожителей-аэлвов. Следовательно, главнейшей задачей всех живущих является победа над смертью.
— Я бы с тобой поспорил…
— А зачем, Тёрн? Это ж не мои слова, так в Некрополисе учат. А все возражения и так известны. Мол, смерть есть необходимейшее условие жизни, и друг без друга великие сестры не ходят.
— Но это так, — спокойно сказал Тёрн, посторонясь и пропуская Стайни в узкие двери лавки Ксарбируса. — Без смерти нет жизни. Чтобы кто-то жил, кто-то другой должен умереть — вернее даже, умирать, постоянно и бесконечно. Мы едим живое, становящееся в нас мёртвым. Мы разделяем разумных и неразумных, считая, что убивать последних вполне допустимо. Мир не бесконечен и не бесконечно-плодороден. Великий круговорот…
Они медленно брели по узкой улочке, самая странная пара из всех, что были в Семме. Непонятный дхусс, утверждавший, что он вовсе не дхусс, и человек, девушка, прошедшая адское горнило Некрополиса, чьё тело изменено магией, и кто ведает пределы этого изменения?..
— Оставим это, — отмахнулась наконец Стайни. — Мне это, если честно, не интересно. Я знаю, что сдохну, тело сожрут черви, а чем они побрезгуют — и неудивительно, после эдакой-то гадости, что я в себе носила! — то просто сгниёт. И хорошо ещё, если окрестные источники не отравит. Ну а про именуемое мудрецами «душой» я предпочитаю не распространяться. Ибо не верю. Как и Мастера Некрополиса. В этом-то с ними согласиться можно. Уж я на зомби насмотрелась, будь уверен, Тёрн.