Тёрн
Шрифт:
Кончалось всё это обычно тем, что и Стайни, и сидха бросались наутёк спасаться в обществе дхусса, обычно кравшегося где-то чуть впереди и вне тропы, «а то насмерть ж заговорит», как шепнула Тёрну бывшая Гончая.
Один раз на западном тракте им попались навсинайские големы. Полная терция мрачно топала, попирая цветущую землю широкими и плоскими ступнями. Големов заметил, конечно же, Тёрн, или, вернее сказать, дхусс их почувствовал задолго до того, как колонна железных уродов вынырнула из-за поворота.
Ксарбирус проворно
— Тих-хо! — поджал губы алхимик. — Големы могут учуять мои Камни. И тогда, милочка, нам всем придётся продемонстрировать свои способности в беге с препятствиями по пересечённой местности.
— Хорошо идут, — заметил Тёрн, когда терция скрылась из виду, утопав куда-то по направлению к Семме. — И охотника опять же поблизости не видно. В Гиалмар перебрасывают новейших големов, мудрейший Ксарбирус. Что они тут ищут? Зачем им сдалась эта земля? Навсинай, насколько мне известно, не собирается её присоединять. То же касается и Некрополиса.
— Держава и Мастера Смерти готовятся к решающей схватке, — Ксарбирус даже не морщился, словно и не ощущая отвратительную вонь снадобья. — Ведётся подготовка театра военных действий, выражаясь языком высокой науки.
— Погодите, многомудрый, они что же, решили драться в Гиалмарских лесах?
— Нет, конечно же, мой дорогой дхусс. Тебе следовало бы согласиться стать моим учеником, тогда бы не задавал столь глупых вопросов.
Дхусс едва заметно сощурился, со стороны могло показаться, что с затаенной усмешкой.
— Не сомневаюсь, о досточтимый мэтр. Но что толку возвращаться к раз обсуждённому? Так что же всё-таки делают тут навсинайские големы, если аннексия как цель не стоит?
— Ищут всё, что осталось от времени Семи Зверей, — вдруг серьёзно, без обычной кривой улыбочки ответил алхимик. — То же самое, чем были заняты те железные бедолаги, коих ты, мой милый дхусс, вскрыл с таким изяществом и артистизмом, добывая потребные для нашего дела Камни.
— Что можно искать от времени Зверей? Они сгинули давным-давно. Храмы разграблены. Ордена аколитов, сколько-то десятилетий или даже веков хранившие традицию, сошли на нет.
— В храмах разграблено только то, что сами же храмы и позволили разграбить, — на губах Ксарбируса появилась змеиная усмешка. — Звери умели хранить свои тайны.
— И сейчас Навсинай ищет именно их? Посылая не людей-соглядатаев, а именно големов?
— Именно големов, отличающихся абсолютным послушанием, — кивнул алхимик. — Люди легко впадают в соблазн. И их куда проще убить.
— А за големами куда проще проследить.
— Разумеется. Но если следить за ними магическими способами, то Высокий Аркан имеет средства «высмотреть смотрящего». Големы, помимо всего прочего, также и приманка, Тёрн. Ты уничтожил их отделение — думаешь, Высокий Аркан оставил это без внимания?
— Хотелось бы верить, — дхусс оставался невозмутим.
— Так вот не стоит! — алхимик
Дхусс слегка пожал плечами:
— Это не первые големы, коих мне доводилось вскрывать. И ничего, жив пока что.
— Мне остаётся только неодобрительно закатить глаза. Очень, очень неосторожно, сударь мой дхусс. Верховный Аркан ничего не забывает.
— Как и Мастера Смерти. У них, полагаю, ко мне тоже немалые счёты. Как-никак помог освобождению одной из Гончих, пусть даже и проваливших задание.
— А ты уверен, — алхимик вдруг заговорщически понизил голос, — что она его именно провалила?
— О чём ты, многомудрый?! Ты же сам лечил её, по одной вырезая скляницы с эликсирами Некрополиса!
Губы Ксарбируса по-прежнему кривились тонким, косым изломом.
— Что мы знаем о Некрополисе? В сущности, ничего, кроме лишь того, что его Мастера никогда не затевают операции «с одним дном». Не исключаю, что вся заваруха с сидхой имела цель лишь сбить всех с толку.
— Кого «всех», достопочтенный доктор?
— Ну, например, нас с тобой, раз уж ты спас Гончую, а я — лечил её раны.
— Не вижу смысла. Да и какой от Стайни толк Некрополису, если вы, многомудрый, удалили всю дрянь, отравлявшую ей кровь?
— Дрянь-то я удалил, — многозначительно заявил алхимик, — но откуда ты знаешь, что у Мастеров не осталось другого способа контроля?
— Например?
— Например, тот замечательный ошейничек. Тебя не удивляет, что наша милая Стайни ни разу не попросила тебя или меня избавить её от этой ноши? Уверяя при этом, что она «свободна» и ни о чём больше не желает, как никогда ничего не слышать о прежних хозяевах?
Глаза дхусса сузились.
— Досточтимый мэтр Ксарбирус, высокоучёный доктор. Я верю Стайни. Я смотрел ей в глаза — там нет лжи. Боль и кровь смыли всё, что было смывать.
— Слова, слова, слова. Красивые, не спорю, — поморщился медикус, — но неразумные. Хочешь дожить до глубокой старости, как я, — подозревай всех и каждого, дхусс. Тогда можно надеяться, что тебе не ударят в спину.
— И кого же я тогда должен подозревать? Уж не вас ли, достопочтенный мэтр?
— Меня? Конечно, должен! Как ты мог повернуться ко мне спиной, когда я снимал ошейник? Что мне мешало вогнать тебе в шейную артерию иголку с каплей усыпляющего снадобья?
— И что бы вы стали делать с храпящим дхуссом в вашей лавке? — Пробить броню этого спокойствия казалось невозможным.
— Уж нашёл бы чего, — сердито буркнул Ксарбирус. — Продал бы в бордель, вышибалой.
Тёрн только хмыкнул.
— Так всё-таки что с Гончей? — алхимик не собирался сдаваться так просто.
— Ничего. Я ей верю.
— Ну, а я — нет, — объявил Ксарбирус. — Вернее, не верю не ей лично, а тому, что в Некрополисе не предусмотрели такого развития событий. Они ведь тоже знают, где я живу. И знают, что у меня хватит познаний повырезать всю их дряноту.