Тепловой барьер
Шрифт:
– Всё, оставим этот диспут, – вздохнул Тихомир, – ни у кого из нас нет нормальных доказательств к своим догадкам. Что ты скажешь по поводу шестерёнки?
– Металл и всё та же плазмоидная структура, только более устойчивая как к температуре, так и к остальным внешним воздействиям. По моим предварительным расчётам, он и покрепче статита будет. Если за Мглой нас ждёт что-то, способное поднять нас на поверхность, то это скорее механизм, чем живое существо. Другой вопрос, откуда ему здесь, точнее там, взяться. Цивилизация атлантов строилась на А-излучении, а шестерёнка им и не пахнет. Потом прибор, который указывал её
Тихомир приподнялся на локтях и обнаружил на журнальном столике свою сумку. Рядом лежала шестерёнка. Он взял сумку и начал копаться в ней. Всё вроде было в ней. Не доставало только головного убора Ярославы. А значит, он остался там.
– Да, – протянула в голове Синистра, – при помощи своей колючей проволоки она нас сразу вычислит. Если только мы не избавимся от шестерёнки.
– После того, с каким трудом мы её достали!? – удивился Тихомир, – Нет уж. Думаю, что она нам пригодиться. Да и без Ярославы мы не будем знать, куда идти.
– Зато неизвестно, что взбредёт в голову этой психопатке. Кодовое слово она может сказать в любой момент, и я от такого поворота событий никак не застрахована. А дорогу мы сами можем найти. Точнее, её и искать не надо – это железная дорога, которая продолжает тянуться во Мгле.
– Но мы не будем знать, что делать, когда дойдём.
– Если дойдём, – поправила Синистра.
– А может ты права. Теперь, когда я достал шестерёнку, я ей больше не буду нужен, и, без всяческих зазрений совести, она произнесёт своё кодовое слово.
– Нет, – засомневалась Синистра, – шестерёнка – это лишь часть проблемы. Подумай, зачем она роет тоннель.
– Что бы обойти Мглу?
– Именно. Ты помнишь, что становиться с людьми, ступившими на территорию Мглы?
– Ну так то люди, а не эти синюшные плазмоиды.
– Не скажи. Нам это неизвестно. Не думаю, что какая-нибудь вакцина могла полностью изменить клеточную структуру на плазмоидную. Скорее всего, она просто помогает желудку переработать продукты плазмоидного мира. Химический состав ведь весьма похожий. А синюшность кожи, возможно, просто побочный эффект. Или какие-нибудь токсины.
– А ведь точно, – осенило Тихомира, – Ярослава говорила, что без своевременного принятия вакцины, синюшные плазмоиды снова превращаются в обыкновенных людей. А значит, тело человека во время пребывания в этом состоянии никуда не исчезает. Иначе откуда ему было бы взяться после окончания срока очередной вакцинации.
– Логично, – согласилась с ним программа, – кроме того, представители плазмоидного мира тоже бояться Мглы. Первыми в наш мир пришли плазмоиды. А потом наши учёные, я имею ввиду атланты, сказали, что плазмоиды убегают от ещё более опасных существ. Помнишь, когда мы сматывались от тучников? Они ведь тоже боялись того чёрного леса.
– А гриб? Он же беспечно рос себе среди Мглы.
– Не так уж и беспечно. Гриб я изучила. Он обладает свойством, вполне похожим на противооктановик. Не знаю, как он это делал. Может, ему привозил какую-то жидкость дизель, и всё дело в ней, может ещё что. Не знаю. Заметила ещё, что стенки тоннелей, по которым передвигались гусеницы, тоже частично нейтрализуют действие Мглы. Ты вообще, понимаешь, к чему я тебе всё это рассказываю? Кто ещё может обладать свойствами противооктановика? Кто ещё вызревал
Тихомир задумался.
– Ты, что ли? – наконец произнёс он.
– Какие мы догадливые! – чуть не закричала Синистра, – удивительно, что ты до этого дошёл без своей интуиции и медитаций.
– А почему ты мне об этом раньше не рассказала? – вполне законно поинтересовался Тихомир.
– А смысл? Мы всё равно уже, до твоей смерти конечно, единое целое. Вокруг тебя постоянно действует защитное поле около восьми-девяти метров в диаметре. Оно защищает от Мглы. От самой Мглы, а не от существ, обитающей в ней. Существа, как ты сам убедился, могут нападать. Но без защитного поля тебе достаточно было бы одного прикосновения к почве на территории Мглы, чтобы в момент превратиться в кристаллическую статую. Вот почему только Черный ангел мог дойти до Москвы, никто другой даже из города не смог бы выйти.
– Ты хочешь сказать, что Ярослава хочет попасть к какому-то существу или механизму. Для этого ей надо пройти через Мглу. А мной она хочет воспользоваться как прикрытием? Чтобы не превратиться в кристаллическую статую?
– Дошло!!! – казалось, что Синистра шумно вздохнула.
– А я исчезну через неделю, – беззаботно парировал Тихомир.
– Э… – растерялась программа.
– Восемьдесят шесть умножить на тридцать два и делить на сто тридцать, – начал издеваться Тихомир.
– Двадцать одна целая сто шестьдесят девять сотых, – взбесилась Синистра, – и перестань…
– В какой системе счисления? – не дал ей договорить он.
– В ТВОЕЙ!!! – в голове аж загудело. – Тех систем, которыми оперирую я, ты и близко не поймёшь!!!
В это время в комнату вошла Алина. В одной руке она держала зверя, а в другой пакт с камнями.
– Я вижу, твой поход был небезуспешным, – сказал Тихомир, наблюдая, как Люмбрик, не выпуская изо рта камушек, переползает к нему на руку.
– Ну и умора с этого твоего зверя, – улыбаясь, произнесла Алина.
– Что такое? Опять напакостил?
– Как только я вышла с подъезда. Хорошо, что вокруг никого не было. То есть были, но не люди, у подъезда сидела кошка. Она даже и мяукнуть не успела, как зверь выпустил в неё молнию. Получилась такая красивая скульптура! В натуральную величину. Я её оттянула в кусты. Весь двор у нас засеян травой, и найти там камни довольно проблематично. Единственное место с рыхлой землёй – это цветники под окнами. Как только я выпустила Люмбрика и он начал в ней рыться, как на скамейке под подъездом, как из воздуха, появились местные старушки. Ты бы видел, с каким взглядом они смотрели на Люмбрика! И, что самое интересное, их абсолютно не удивило, что это за существо, и что у него шесть лапок и так далее. Они смотрели с возмущением. С диким возмущением, что зверь портит их цветник. Изъявили желание, чтобы я его немедленно оттуда достала. Пришлось выдумывать, что это особый механизм, приспособленный для чистки огородов от мелких камней. Старушки заохали, и начали крутиться вокруг зверя, не обращая внимания на его злобные взгляды. Через десять минут около цветника собрался весь двор, в основном, конечно дети и пенсионеры, а мне пришлось изображать из моего телефона, Слава Богу, он такой редкой модели, пульт управления. Но одна из старушек оказалась особо наблюдательной и вредной. Она заметила, что одни камни Люмбрик трогает, а другие нет.