Теперь ты моя
Шрифт:
Я не могу ответить. Не могу даже головой пошевелить в знак согласия.
Бандит снова крепнет в районе паха.
Он упирается своей твердостью между моих ягодиц. Трется об меня похотливо и ужасно неприлично. Как бы показывает, на что можно выменять свободу бывшего.
А мое предательское тело, несмотря на весь ужас происходящего, жаждет на этот обмен согласиться.
Смешавшееся с адреналином возбуждение, исподтишка верховодит моими желаниями.
Кровь закипает. Мне становится жарко, хоть на дворе прохладная осенняя ночь,
– Тогда, когда я отпущу тебя, и разожму ладонь, ты не издашь ни звука, а молча и спокойно вернешься в дом, где так же будешь делать все, что я скажу. Кивни, если поняла.
Максим ослабляет захват, но совсем немного, лишь для того, чтобы я могла ответить на его вопрос.
Мне не остается ничего, кроме, как кивнуть.
Мужчина довольно медленно выпускает меня из своих удушающих объятий.
Уверена, он все контролирует. Каждое мое движение, каждый вздох.
Даже если я просто задержу воздух в легких, он заметит, что уж говорить о том, чтобы рыпнуться в сторону лобного места.
Поворачиваюсь лицом к своему обидчику. Смотрю на него уничтожающим взглядом.
Сама не понимаю, откуда во мне берется эта смелость: то ли адреналин бурлит в крови, то ли безрассудство сейчас стоит у руля.
– Ненавижу тебя! – цежу сквозь сомкнутые зубы.
Он лишь выгибает бровь. Точно спрашивает: хорошо ли я подумала, прежде, чем вступить с ним в перепалку.
Я просто часто дышу. Моя грудь высоко вздымается от ярости. Злость того гляди через край выплеснется. Но я достаточно умна для того, чтобы сдержать порыв расцарапать нахалу морду.
– В дом пошла! – лишь говорит он мне, пропуская вперед.
Делаю первый несмелый шаг.
Потом решаю обернуться. Посмотреть на Вадима. Убедиться, что он жив, что все не зря.
Жестокая картина вынуждает сердце сжаться, поэтому я быстро отворачиваюсь. Только бы не заплакать! Каким бы козлом не был этот человек, он пришел за мной, и точно не заслуживает ударов мордоворотов. Хотя, еще вчера я и сама была готова отпинать его за измену.
Становится слишком зябко, и я обнимаю себя за плечи. Глажу их, будто бы успокаивая.
Внутри меня все чувства смешиваются. Я не могу сосредоточиться на чем-то конкретном. Каждое из них так или иначе пропитано холодной безысходностью, без единой надежды на радужные перспективы.
Когда мы с Максимом оказываемся в доме, он указывает мне направление короткими командами. И в конечном итоге мы приходим к неизвестной мне комнате.
Честно, я думала, что бандит снова отправит меня в подвал, но у него, видимо, совсем другие планы. Такие, от которых у меня живот сводит.
Он распахивает передо мной дверь и приглашает пройти внутрь.
Это его спальня. Совершенно точно.
Здесь стоит его запах. Аромат, от которого голова идет кругом.
Она темная и практически пустая.
Шкаф, кровать, тумбочка. Пожалуй, все.
Минимализм и дороговизна.
Нутро
Хлопок от закрывающейся двери, заставляет меня вздрогнуть. Я буквально на месте подпрыгиваю. А когда в замочной скважине поворачивается ключ, со всей силы закусываю губу.
Мамочки!
Еще пара шагов, и опасный мужчина окажется совсем рядом. И я даже знаю, чего он у меня попросит.
Демьян
Она оказывается слишком соблазнительной.
Аля.
Алевтина.
Моя неожиданная жена.
Сам не знаю, почему так реагирую на нее.
Сначала было безразличие. Моя игра. Настрой на разовый перепихон в качестве представления для папочки-полковника. А теперь…
Теперь я точно не обойдусь одним гребенным разом.
Она такая маленькая. Здесь, в моем зале, девушка кажется еще меньше, чем есть на самом деле. Выглядит более хрупкой, и уже не похожа на ежа, который колючки при каждом удобном случае распушает.
– Я сама. Сама. Можно? – просит она, приняв мои условия.
Молодец, девочка. То, что нужно. Меня такая покорность заводит за секунду. Просто взрыв сознания.
Как представлю ее на коленях… Дьявол!
Только меня этим провести невозможно. Знаю, что Аля просто так не сдастся. Она зубастая. Слишком дерзкая, чтобы на колени по собственной воле опуститься.
Но я позволяю себе принять ее фальшь за правду. Мне это удобно сейчас. Хочется членом по притягательным губам мазнуть, а потом в рот толкнуться. До горла сразу. Чтобы в миг поняла, что теперь все по-взрослому. Взрослые отношения – взрослые игры.
Снова нажимаю на хрупкие плечи. Глазищи загораются. Страхом. И похотью. Смотрит на меня своими блюдцами, а там все эти чувства плещутся, перебивая друг друга.
Я бы смаканул волшебством момента, да ждать больше не хочу. Яйца конкретно скрутило.
– Не спи Попова! Штаны сами себя не снимут.
Девчонка медлит слишком долго, потому что врет. Заглатывать по собственной воле не собирается.
Только и меня родители не пальцем сделали. Я ложь за версту чую. Тем более, что сам дал Але почву для фантазий, для заблуждений, будто от меня сбежать можно, избавиться и забыть как звали.
Стало интересно, как далеко она готова зайти в попытках переиграть меня. Поэтому дверь в подвал остается открытой.
Я подбадриваю ее, гладя по щеке.
Тонкие руки Али трясутся, когда она подцепляет пальцами резинку моих спортивных штанов.
Дьявол!
Я бы многое отдал, чтобы еще раз увидеть выражение ее лица в тот миг, когда здоровенный твердый стояк спружинил перед ее носом.
А дальше начинается самое интересное. Момент, которого я ждал, но, сука, очень не хотел его наступления. Это как подразнить малыша конфетой, а потом забрать ее. Или, не дай Бог, слопать кому-то другому.