Теперь ты моя
Шрифт:
Как-то само собой вспоминаю, как приветливо ее ножки разъезжались на кухне старого дома, когда Алевтина была готова отдаться мне, незнакомому мужику, прямо на старенькой столешнице в «чужом» доме.
Зато сегодня девочка брыкалась. Пощечину мне отвесила с характерным звоном, когда я ущипнул маленький, торчащий вперед сосок.
Он вытянулся и затвердел еще до того, как я сжал его пальцами. И мне это нравится. Я еще ничего толком не сделал, а Аля уже как следует возбудилась.
Податливая. Чувственная. И очень отзывчивая.
Аля
Когда дверь за гигантом захлопывается, я решаю осмотреться. Ну а что еще остается?
Подвал оказывается вовсе не таким уж страшным и даже не подвалом, а спортивным залом под землей.
Кажется, тут все пропитано аурой Палача. Его сильным мужским началом.
По коже пробегает холодок, и я сглатываю вязкую слюну, которая мгновенно скапливается в горле, когда снова вспоминаю о той мощи, коей обладает мой случайный муж.
Но это и завораживает. Как-то странно отдается внутри… И жар его недавних прикосновений я начинаю чувствовать физически.
Наверное, он это специально! Хочет, чтобы я не забывала о том, с кем имею дело, если вдруг снова захочу ударить его. Ведь в этой комнате просто невозможно забыться. Тут каждый сантиметр напоминает о хозяине дома.
«Но только меня этим не сломать!» – уверяю себя. Не стану поддаваться панике, не буду впадать в отчаяние, как сделала это еще дома.
Если сосредоточиться на важном, то можно будет найти выход. Хоть здесь-то должно быть что-то полезное. Ключ, например, запасной.
Я проверяю каждый уголок. Внимательно осматриваю все тренажеры, трясу маты, даже протаскиваю пальцы между шнурками, которыми они затянуты.
Грушу тоже дотошно ощупываю, но, увы, это не приносит никакого результата.
«Только не плакать! Только не плакать! – повторяю себе, когда слезы подступают уже достаточно близко. – Папа уже ищет меня! И найдет быстрее, чем я думаю! Да! Так и будет! Тут со мной не случится ничего плохого…»
А мама? Интересно, как там мама? Наверное, очень за меня переживает... Даже представлять этого не хочу, в горле и так ком застрял.
Ложусь на маты и закрываю глаза. Если усну, то время пойдет быстрее, и я даже не замечу, как снова окажусь дома.
Но ни того, ни другого не происходит. Сон не идет, и за мной никто не приезжает.
А я все так и лежу, смотрю в одну точку, и мычу под нос какую-то детскую колыбельную.
Запал пропадает, надежда на спасение становится все более туманной. Помимо этого, мне очень хочется пить и кушать, ведь я сегодня почти ничего не ела.
Звук поворачивающегося в замке ключа, вызывает в животе неприятные спазмы.
Я быстро подскакиваю на мате. Но вставать не спешу.
Серая металлическая дверь распахивается, и на пороге появляется Палач. У меня во рту за долю секунды сухо становится. Меня и без этого жажда мучила,
Максим, я до сих пор так его про себя называю, потому что не могу вспомнить то имя, что сказал папа, появляется в подвале в одних черных спортивных штанах, спущенных на бедра.
Он неслышно ступает босыми ступнями по бетонной лестнице, лениво сокращая расстояние между нами. Расслабленный и спокойный.
Король мира. Сильный, неуязвимый хищник. Палач.
Теперь я понимаю, почему в нашу первую встречу меня напугал его темный взгляд. Ведь только он и был настоящим. Не фальшь, как все остальное.
Соблазнительный треугольник косых мышц пресса уходит под широкую резинку свободных штанов.
Грязные воспоминания о его, распаренном после душа теле, теперь сами собой лезут в голову. Не хочу думать о своем похитителе в таком ключе. Не хочу хотеть его.
Сухим языком неуверенно облизываю губы.
Поднимаюсь с мата, и выпрямляюсь во весь рост, когда мужчина оказывается совсем близко.
Максим слишком уверен в себе, и это пугает.
– Пить хочешь? – он учтиво протягивает мне небольшую бутылочку с водой, которую я даже не заметила.
Решаю не строить из себя упрямую гордячку, и с жадностью вырываю из крепких рук прозрачную бутылку.
ОН смотрит на меня. Плотоядно и пристально. Совсем не так, как было в комнате.
В этом темном взгляде сгореть можно. За секунду, как спичка вспыхнуть и исчезнуть, догорев дотла.
Несмотря на прохладу в помещении и живительную влагу, что, наконец, удалось ощутить во рту, становится жарко. Платье прилипает к телу, а под, порванными на коленках колготками, ноги начинают полыхать жаром.
– Спасибо, – протягиваю бутылку обратно хозяину, так толком и не напившись.
– Себе оставь, – с усмешкой на лице произносит мой мучитель.
Сейчас у него игривое настроение. Он точно что-то задумал, уверенный в том, что план будет исполнен.
– Будешь слушаться, Аля, и эта бутылка станет малюсенькой песчинкой в бесконечности всего, что я могу дать тебе…
Здоровенные пальцы с темными пятнами ссадин заправляют пряди волос мне за ухо.
Говорит он вовсе не двусмысленно. Мы оба прекрасно понимаем, о каком послушании идет речь.
Палач уже все решил. По выражению его лица ясно, что моя покорность лишь дело времени. И смотрит он именно так: собственнически, надменно, с грязной издевкой. Дает понять, что мнение бесправных женщин тут никто не учитывает.
ГЛАВА 10
Аля
– А если «нет»? – я зачем-то это спрашиваю. В голове все равно не укладывается, что он может быть жестоким бандитом. И может стереть меня в порошок, как выразился папа.
– Лучше тебе об этом никогда не узнать… – не обнадеживающий ответ подтверждается звериным оскалом.