Тэп

Кейтс Джорджия

Милый мальчик. Милый мужчина.

Вот почему у меня разбилось сердце, когда я узнала о поступке Иден.

– Почему ты решила приехать к Стауту в эти выходные?

– Тому есть несколько причин, но в основном из-за того, что меня обеспокоили изменения в его поведении.

– Какие изменения?

– Он был замкнут после того, как расстался с Иден. И положение все ухудшалось и ухудшалось. Старшая сестра, живущая во мне, топнула ногой. Мне надоело, что он игнорирует меня, поэтому я решила проверить,

как поживает мой младший брат.

Брю улыбается в свой стакан, отпивая из него.

Что смешного?

– Ты сказала, что есть еще причины.

– Еще мне нужно было сказать ему кое-что важное, чего я не хотела делать по телефону.

– Звучит впечатляюще.

"Впечатляюще" не то слово.

– Ага.

Я бы с удовольствием помогла кому-нибудь другому с донорством. Я почти не знакома с Брю, поэтому у меня есть шанс получить объективную точку зрения на все это.

– Ты знаешь, что мы с Олли приемные дети?

– Я слышал об этом.

– Нас забрали у наших биологических родителей, когда мне было десять, а Олли шесть. Они нюхали героин. Мать не просто пренебрегала нами, она была ужасно жестокой. Мы были ее любимыми жертвами, потому что были беспомощными, и не могли постоять за себя.

До этого дня я не понимала, почему она наслаждалась плохим отношением к нам. Но это изменило что-то во мне. Появилось сильное желание, может быть даже необходимость, любить своих собственных детей.

Брю кладет руку на мою ногу и сжимает ее.

– Мне очень жаль.

– Нас отдали в замечательную семью, которая позже стала нам родной. Детство было просто потрясающим, так что у нашей истории счастливый конец.

– Я хорошо знаю твоих родителей. Они замечательные люди. Либби несколько лет упрашивала меня навестить их в Саванне.

Боже мой. Я и подумать не могла, что Брю мог знать моих родителей. Но это не имеет смысла. Они навещают Олли каждые несколько месяцев.

Глаза Брю округлились.

– Надеюсь, ничего не случилось?

– Не с ними. У них все хорошо. Они путешествуют по Шотландии. Но наша биологическая мать больна.

– Ты поддерживаешь связь с женщиной, которая издевалась над тобой?

– Не по своей воле. Она нашла нас с Олли несколько лет назад. Она утверждала, что чиста, и что хочет извиниться за все, что натворила. Сказала, что ей нужно исправить ошибки. Что она и делала поначалу. Но потом оказалось, что ее интересуют деньги, потому что ей нечем платить за аренду. В течение нескольких месяцев она крутилась рядом. На прошлой неделе она сказала, что у нее терминальная стадия болезни почек, и ей нужна пересадка. Если мы откажемся, она умрет.

Брю гладит меня по ноге.

– Охереть. Это ужасное чувство вины для любого человека.

– Но не для Олли. Он дал ясно понять, что не отдаст ей свою

почку.

– Но ты подумываешь об этом?

Я живу по закону притяжения. Помочь ей — хороший поступок, но есть оговорки.

– Я не знаю. Мысль отдать кому-то орган, который может понадобиться мне позже, очень страшная. Разве это не эгоистично?

– Нет. Это нормальная реакция, особенно учитывая ее прошлое. Эта женщина сделала тебе больно. Я считаю тебя святой только за то, что ты уделила ей внимание.

– Несмотря на неряшливый вид и всю жестокость, что она проявляла, она человек. Как я буду жить, если останусь стоять в стороне и позволю ей умереть, когда потенциально могла спасти ее?

– Ты подходишь ей?

– У нас совпадают группы крови. Я ее ребенок, так что генетически я на пятьдесят процентов подхожу, что вполне приемлемо. Мне нужно пройти тканевые тестирования, чтобы убедиться, что мы совместимы. После этого нужно будет сдать анализ для уверенности, что я физически здорова для донорства.

– В моей голове крутится вопрос: она чиста? У нее есть справка от врача?

– Она была несовместимым диабетиком в прошлом, но я не думаю, что врач будет учитывать это при пересадке, если она в данный момент не принимает наркотики.

– Еще один вопрос: ты хочешь детей?

Здесь без единого сомнения.

– Да.

– Как думаешь, пересадка может повлиять на твою репродуктивную функцию?

– Я была так занята мыслью о пересадке, что даже не подумала об этом.

Поверить не могу, что у меня и мысли не проскользнуло, что это помешает мне родить ребенка.

– Люди могут жить с одной почкой, но, мне кажется, это может создать проблемы для беременности. Столько всего может пойти не так даже при самых благоприятных условиях. Она просит подвергнуть твою будущую семью риску.

– Это совершенно другая сторона всего этого.

– Ты хотела узнать мое мнение. Вот оно. И если бы мне пришлось выбирать, то я бы хорошенько всё обдумал. Да и у любого законного врача это должно было вызвать беспокойство. Некоторые могли бы использовать это в качестве обоснования для отказа.

– Все верно.

Умный, сексуальный, а сейчас мудрый и зрелый. Этот человек гораздо лучше, чем мне казалось.

Почему Олли сказал мне держаться от него подальше?

– Я не чувствую себя виноватым за то, что поставил твою будущую семью на первое место.

– Мне нужно было объективное мнение. Мои родители и друзья слишком эмоциональные. Они знают все подробности того, как она обижала нас, поэтому никогда не смогут выйти за пределы прошлого, чтобы трезво оценить все.

Я рада, что поговорила с Брю по этому поводу. Его мнение заставляет меня думать, что это нормально, если я откажусь от донорства.