Тенебрариум
Шрифт:
— Вот так идёшь-идёшь, р-раз! И провалился!
— Эти дырки довольно легко вычисляются. Смотрите. Видите, как это место отличается от остальной поверхности? Оно как будто ровнее и чище. Знаете, почему? Потому что всё, что на нём лежало: грязь, камни, всякий мелкий мусор — всё это провалилось под, как ты сказал, 'текстуру'. Поэтому эти аномалии, при должной внимательности, видно издалека.
— А вон, на той стороне улицы, такое же пятнышко, — указал Зелёный.
— Вот-вот. Всё правильно. Так, — Робинзон посмотрел на часы. — Поторопимся. Сейчас как раз время подходит для одной интересной штуки. Ступайте за мной.
Свернув
— Стоп. Теперь стойте и ждите. Мы с вами пришли в так называемый 'Вздыхающий Квартал'.
– 'Сдыхающий'? — переспросил Тимон, хотя прекрасно расслышал название.
– 'Вздыхающий', -терпеливо поправил Робин. — Почему он так называется, узнаете через три… Две… Одну…
И тут случилось невероятное. Совершенно неожиданно, дома с обеих сторон стали надуваться, словно огромные воздушные шары. Стены их фасадов выпучивались вовне, как будто их накачивали невидимым циклопическим насосом. Швы между панелями трескались, выплёвывая пыль и бетонную крошку. Рамы на лоджиях выворачивались, но структура зданий оставалась целостной. Они не разрушались. При этом был слышен отчётливый свист, а по траектории пылевых облаков, и по характерному трепыханию балконного тряпья, можно было догадаться, что дома всасывают в себя воздух. Каждым окошком, каждым вентиляционным отверстием, каждой щелью.
И вот, наконец, они закончили надуваться. Постояли немного в таком положении, и… Выдохнули! Протяжно, грустно. Как живые. Я готов поклясться, что это был именно вздох. И я слышал звук этого тяжёлого, великанского вздоха. Как будто несколько сотен человек разом, в унисон, вздохнули единым хором. Столько тоски было в этом звуке. Столько печали, что внутри у меня всё затрепетало.
Вместе с выдохом, стены зданий вернулись в прежнее положение, а из окон и дверей обильно полетела пыль с кусочками какого-то мелкого мусора. Остатки занавесок, и тряпки на бельевых верёвках, похлопали словно флаги, на ветру, и тут же обвисли. Дома опять выглядели как обычно, словно с ними никогда ничего странного не происходило. А мы далеко не сразу сумели прийти в себя и вернуть дар речи. Вокруг ещё падали какие-то крошечные осколки. На землю медленно оседала пыль.
— Вот это — да! Вот это — я понимаю, — первым очнулся Ковбой, задвигая шляпу далеко на затылок. — А то вагоны какие-то… Но вот это — да.
— О, май гад, а ю си зет?! Итс э рили! О, май гад, ханни, итс со стренч! — запищала Оливия.
— Щит, — жестикулировал её супруг. — Факин щит! Итс факин эномали! Ай донт андестенд! Оу, май… Итс… Ан-бе-ливэ-бл!
— Это же нужно срочно изучать. Как можно скорее! — махал руками Зелёный.
— Глазам поверить не могу. Как такое возможно? — бормотал Николай.
— Твою мать. Вот это шоу. Мои бабки окупились, — кивал Тимон. — Оно того стоило. Я обожаю это место!
Все эти реплики и выкрики я постепенно перестал слышать, полностью уйдя в осмысление увиденного. Мне хотелось отложить в памяти как можно больше деталей, чтобы потом
— Робин! Робин! А туда можно зайти? Посмотреть! — словно пятилетний малыш, прыгал Ромео. — Интересно, что же там, внутри!
— Куда ты собрался? Дурак, что ли! — шипела на него подруга.
— Можно, но не нужно, — самодовольно ответил Робинзон. — Дома вздыхают через каждые три часа. В периодах между вздохами, находиться внутри безопасно. Но если не успел выбраться вовремя, тебя разорвёт на мельчайшие брызги, и 'выдохнет' в виде кровяного спрея. Я видел, что оставалось от людей. Ни одежды, ни костей, ни кишок. Только покрашенные стены.
— Ты туда заходил?
— Один раз. Там нет ничего интересного. Внутри дома абсолютно пустые. Не считая занавесок на некоторых окнах. Во время вздохов, всё что находится внутри, измельчается в пыль, и выдыхается наружу. Поэтому там не осталось никакой мебели. Вообще ничего.
— Одуреть. Кто бы рассказал — не поверил бы!
— Ладно, идём дальше. Нужно успеть ещё кое-что посмотреть.
Мы вышли из Вздыхающего квартала, вернувшись на улицу с ямами-невидимками, повернули налево, и пошагали в сторону окраины, где нагромождение многоэтажных зданий резко переходило в очередной пустырь.
На границе района была расположена широкая полукруглая площадка конечной автобусной остановки, прилегающая к Вирусологической улице. На ней 'паровозиком' стояло несколько раскуроченных ГАЗелей, а прямо за ними виднелась череда разграбленных минимаркетов и торговых лотков.
От остановки начинался склон, переходящий в протяжённый овраг, который опоясывал Смородику полумесяцем. За оврагом, в низине, виднелась полоса лесопосадок, из-за которой выглядывали макушки городских построек: церковная колокольня с крестом, радиовышка, подъёмные краны, верхние этажи зданий.
Улица, по которой мы шли, спускалась вниз по склону, затем миновала мостик через овраг, после чего исчезала за мыском посадок. Внизу, прямо за мостиком виднелся небольшой КП в виде будочки с опущенным шлагбаумом. От КП в разные стороны тянулась колючая проволока. Однако уже метров через сто с обеих сторон она прерывалась, превращаясь в редкий частокол пустых столбиков. Дальше, за шлагбаумом, можно было разглядеть станцию техобслуживания, с коробкой автомойки, обоймой кирпичных гаражей, эстокадой и полуразобранным жестяным ангарчиком. У въезда в автомойку застыл на удивление опрятный внедорожник, который глянцево поблёскивал в солнечных лучах, словно пять минут назад сошёл с конвейера. Это было крайне необычно, учитывая, что доселе нам встречались лишь изъеденные ржёй корпуса, вместо машин. Если не считать китайский автобус. Да и тот был пыльным и тусклым. А тут, идеальное состояние.
— Видите ту шиномонтажку? — Робин указывал как раз в том направлении. — А на ней машина. Видите? Это знаменитая 'Бэха-Людоедка'. Джип директора филиала нефтяной компании. Когда он его купил, эта модель только-только появилась. Тонну бабок стоила. Ни у кого такой машины не было. Все ему завидовали. Ну а когда шандарахнуло, тачку пришлось бросить. Прямо там, где хозяина застала катастрофа. С той поры она стоит всё на том же месте, и ничего ей не делается. Даже пыль на неё не садится. Состояние идеальное.