Тенебрариум
Шрифт:
— Проверка закончена.
— Порядок, — кивнул мужчина, и вновь вернулся к чтению каких-то показателей на своём футуристическом дисплее. Сразу после этого к нам вернулся Робин, вместе с командиром опричников. Я услышал лишь завершение их диалога:
— Ориентировки просмотри ещё раз. Обстановка крайне нестабильна. Любое вмешательство… (Дальше неразборчиво).
— Так может быть мне всё-таки не стоит им позволять..?
— Нет-нет. Если у них возникнет желание — не препятствуй.
— Ну хотя бы иностранцев-то…
— Их можешь забирать. Остальные — по желанию. Всё понятно?
— Так
Они остановились напротив, и умолкли, переведя свои взгляды на меня. Я вздрогнул, и вытянулся, как на плацу, стараясь не пересекаться с ними взглядами. Пауза длилась несколько долгих секунд. Мимо гигантской мухой прожужжал беспилотник, заходивший на подзарядку.
— Это он? — внезапно спросил опричник.
— Он, — кивнул Робин.
Они обо мне?!
— Писатель, значит.
Точно обо мне. Я почувствовал, как с виска вот-вот сорвётся набухшая капелька пота. Командир подошёл ко мне. На долю секунды его лицо приобрело оттенок лёгкой заинтересованности. Я бросил взгляд на своё отражение в его чёрных очках, и тут же отвёл глаза в сторону.
— Всё нормально, — он отвернулся, и сделал знак своим коллегам.
— Можете вернуться в машину, — разрешил опричник, сложив свой монитор.
Такое впечатление, что люди в строю всё это время сдерживали дыхание. Получив разрешение вернуться в транспорт, все, как один, разом выдохнули, и, толкаясь, поспешили занять места в салоне. Я вернулся на своё место, рядом с водителем.
— Нет, вы видели? Вы это видели? — тут же принялся бухтеть Тимон.
— А что случилось-то? Я ничего не поняла, — ответила Джульетта, косясь через окно на удаляющиеся фигуры опричников.
— Эта баба с зелёными фонарями. Она каким-то образом мысли мои прочитала! Когда она ко мне подошла, я подумал — 'Ну и что ты мне сделаешь, сучка, если я тебе телефон не отдам? Плетью отхлещешь?' Ну, судя по костюмам, они тут все — долбанные садомазохисты. А она мне тут же в цвет отвечает: 'Надо будет — отхлещу!' И так фарами сверкнула, что мне показалось, она мне мозги нафиг выжжет.
— Телепатка? — пробормотал Николай.
— Либо она сама, либо её приборы.
— Почему же у меня телефон не забрали?
— Так у Вас же без камеры.
— Ах, точно…
— Может быть они и телепаты, но мой запасной мобильник проворонили, — ухмыляясь, Тимон закатил штанину, и показал выпуклость на носке.
— Спрячь-спрячь! Вдруг увидят! — зашикал на него Ромео.
— Не ссыте. Если при досмотре не спалили, то считай пронесло.
— А как так получилось, что твой планшет не забрали? — спросил Зелёный у Шепа.
— Так в нём же камера не работает, — ответил тот.
— Ну тогда всё понятно.
— А до Писателя они чё докопались?
— Кто же их знает? Может опасаются, не журналист ли?
В кабину забрался Робин. Его слегка лихорадило, но настрой у него был приподнятым.
— Ну, что? — спросил я.
— Я же говорил, что всё ништяк будет, — он быстро размял пальцы, и включил зажигание. — Дали добро на въезд.
— Послушай, а почему этот их начальник так меня рассматривал?
— Ну, я ему сказал, что в группе есть писатель, — нехотя ответил Робин. — Вот он и заинтересовался.
Машина поехала вперёд, по направлению к высоченной стене периметра, где между двумя башнями громоздились массивные транспортные ворота.
— Не хватает надписи 'Парк юрского периода', -послышался голос Тимона.
— Зачем такие большие створки? От кого? — вслух размышлял Николай.
— От мутантов, наверное.
— Ой, ну хватит пугать, Тимон! Какие ещё мутанты?
— Спокой но, народ! — бросил через плечо Робин. — Давайте хотя бы с базы выедем, а там уже трепитесь сколько влезет!
'Таблетка' въехала на громыхнувший пандус, и остановилась перед автоматически раскрывающимися створками, за которыми, в глубине, виднелись точно такие же створки.
— Шлюзовая камера, — подумал я, впечатлённый серьёзностью и масштабами постройки.
Далее, как и предполагалось, внешние створки закрылись (при этом оставив нас в абсолютной темноте), затем вдруг со стен начали сверкать стробоскопы, как на дискотеке. Шоу длилось пару минут, после чего наконец-то стали открываться внутренние створки.
Я думал, что за ними откроется выезд в заброшенный город, но ошибся. Там был длинный коридор, освещённый приглушённым светом люминесцентных ламп. Машина поехала вдоль него, и через каждые пять метров с обеих сторон от неё, издавая неприятное рычание, вспыхивали красные лампочки. В середине коридора машину обильно окатили каким-то мутноватым раствором, а когда дворники соскоблили эту жидкость с лобового стекла, наш транспорт с шипением обдало густым, волокнистым паром.
Наконец, унылый коридор завершился, и мы подъехали к последним воротам. Моё сердце замерло, когда они начали неторопливо открываться, впуская в тускло освещённое помещение приятный солнечный свет. Ворота открылись, и я увидел пустырь. Самый обычный пустырь, заваленный мусором, повсеместно выглядывающим из высоченных зарослей сорняка. Ничего из ряда вон выходящего. Хотя что-то меня смущало в этом пейзаже. Вскоре я понял, что именно. Здесь не было ни одной живой души. Ни животных, ни птиц, ни даже насекомых. Отсутствие последних, как ни странно, замечалось особенно сильно. Если в обычной обстановке, всех этих порхающих бабочек, скачущих и стрекочущих кузнечиков, гудящих мух и жуков обычно не замечаешь, то теперь, их полное отсутствие делало окружающую картину какой-то неестественной, мёртвой, хотя она и выглядела совсем как живая. В общем, это трудно описать. Это нужно прочувствовать.
Сразу за пустырём начинался дачный посёлок, на удивление хорошо сохранившийся, даже не смотря на обильные следы минувшего грабежа. Сады буйствовали зеленью и плодами. Вдоль заборов, красными фонариками, соблазнительно алела необычайно крупная малина. Некоторые калитки были приветливо открыты, безуспешно приглашая редких гостей. Но к ним в гости давно никто не заходил.
— Здесь безопасно? — спросил я.
— Здесь нигде не безопасно, — ответил Робин. — Но по сравнению с центром города, и приозёрными районам, здесь относительно спокойно.