Тенебрариум

Raptor

— Ого-го. И каким же ветром Вас сюда занесло?

— Служебным. Ты это, много будешь знать — скоро состаришься. Я тебе тут постелил. Спать будешь в комнате, на кровати. У тебя на вечер есть что пожевать? А то у меня в закромах шаром покати. Питаюсь чем придётся. Угощать гостей нечем. Так что не серчай.

— Не беспокойтесь на этот счёт. У меня есть что перекусить.

На самом деле я лукавил. Из моих запасов остался только жалкий кусочек копчёной колбасы, чёрствый огрызок батона, да почти иссякшая коробка крекеров. Слёзы, а не ужин. Ко всему

прочему я с утра ничего не ел, и откровенно завидовал остальным членам группы, которых, в отличие от меня, ждало щедрое угощение с баней. Но, в конце концов, я же сюда не жрать приехал! Сглотнув слюну, я переборол в себе соблазн покинуть хижину этого нищего алкоголика, и отправиться на ночёвку к хлебосольным сельчанам. Не-ет, не зря Робин меня к нему подселил. Мужичок явно не так прост, как кажется. Нужно во что бы то ни стало его раскрутить. И я решил сразу зайти с козырей.

— Не сочтите за наглость, но я надеялся поужинать вместе с Вами.

— Зачем это? — оторопел дядя Гена.

— За компанию.

— За какую такую компанию?

— За хорошую. Знаете, я ведь не только любитель покоя и уединения. Я ещё и любитель хорошей беседы. Вы наверняка успели соскучиться по приличному собеседнику, ну а я бы с удовольствием послушал, как Вам здесь живётся. В Зоне.

— Так, парень, ты это, давай ка топай отсюдова! — внезапно повысил голос старик. — Вот жеж, Макс, сволота позорная, опять журналюгу мне подсуропил!

— Погодите-погодите, — попятился я. — Вы меня неправильно поняли. Я не журналист. Неужели Вы думаете, что Макс мог привести к Вам журналиста? Он же сам их на дух не переносит!

— И то верно, — немного остепенился хозяин дома. — А кто ты тогда, такой любопытный?

— Я писатель. Просто писатель. Не журналист. Я пишу книгу, ну и… В общем, приехал сюда за вдохновением.

— Ах, вон оно что. Писатель, знач… Как Лев Толстой, что ли?

— Ну, скажем так, чуть поменьше Льва Николаича, — я сделал шутливый жест, изобразив пальцами мизерный отрезок. — Но, я стараюсь.

— Любопытно. И о чём же ты пишешь, Писатель?

— Я фантаст. Кхм… Фантастику пишу.

— Было бы странно, если бы фантаст писал дамские романы. Ты меня за дурачка-то не держи. Я фантастикой когда-то тоже увлекался. И Лема читал, и Чапека. Думаешь, я всегда таким лешаком был? Отнюдь, сынок. У меня, между прочим, высшее образование. Не веришь?

— Верю-верю.

— Нет, не веришь. По глазам вижу. Ладно, садись, Писатель, потолкуем.

Я сел на табуретку. Дядя Гена сел напротив меня, и задумчиво почесал бородёнку.

— Скажи мне честно, мил человек. Ты дурак, или одержимый?

— Наверное, одержимый. Хотя одно другому не мешает, — улыбнулся я.

— Если в тебе осталась хоть капля ума, не ездий завтра с Максимом. Перекантуешься здесь до их возвращения. А потом дуй восвояси.

— А смысл?

— Живее будешь. Считай это отеческим советом. Не надо туда ездить. Проклятое место — этот Иликтинск. Ты оттуда не вернёшься.

— С чего Вы взяли?

— Такие

как ты — не возвращаются. Дураки и одержимые. Город завлекает их, и губит. Всех.

— Ну, я вообще-то деньги заплатил, дядь Ген. Мне их не вернут.

— Ты действительно дурак. Тебе что дороже: деньги, или жизнь?! Хрен с ними, с деньгами, пусть пропадут. Наживёшь ещё. А жизнь тебе никто не вернёт.

— Ну, объясните мне тогда, чего там такого страшного, в этом Иликтинске? Все только и говорят — 'Иликтинск-Иликтинск, мёртвая зона, ужас, кошмар, бла-бла-бла'… А по-существу, ничего не объясняют. Только разжигают любопытство. Если Вы хотите, чтобы я понял, почему мне туда ехать не стоит — ну так расскажите подробнее, почему? Вы ведь явно что-то знаете. Поделитесь. А я тогда уж решу: ехать мне, или не ехать.

Хозяин вздохнул, и помолчал некоторое время. Потом, не поднимая головы, пробурчал.

— Ничего я не хочу рассказывать. Надоело. Один хрен — не поверишь. А у меня и без этого дел полно.

— Как знаете. Тогда я пожалуй не буду доставать вторую бутылочку. Завтра в машине, по дороге в Иликтинск, с ребятами раздавим… — Я демонстративно вынул вторую бутылку водки из пакета, и, покрутив перед носом у обомлевшего хозяина, собрался было убрать её обратно, но он меня остановил.

— А у тебя ещё одна есть? Ну, ты это… Я бы не рекомендовал вмазывать перед посещением города. Там по-трезвому-то опасно гулять. А по-пьяни — вообще гроб.

— Тогда, может быть, откушаем её сейчас, на сон грядущий? Если Вы не хотите мне ничего рассказывать, то и не надо. Я не настаиваю. Просто посидим, выпьем, закусим, как культурные люди. Вы не против?

— Да чё я против-то? — губы у дяди Гены задрожали от волнения. — Я от культурных посиделок никогда не отказываюсь. Щас!

Он вдруг вскочил и побежал куда-то.

— Куда Вы? — крикнул я ему вдогонку.

— Щас! Погоди! Пожевать нам чего-нибудь соображу.

Я радостно потёр руки. Мой план сработал.

Вскоре, на столе чудесным образом начали появляться весьма недурственные яства: Варёная картошка, свежая зелень, лук, редиска, огурцы с помидорами, маринованные грибы, копчёная рыба, зайчатина (хотя возможно и крольчатина, я в мясе не особенно разбираюсь), и даже небольшой кусочек сала (подозреваю, что хозяин берёг его для особого случая). Так же, из неведомой кладовой была принесена бесформенная краюха сероватого хлеба, домашней выпечки. Он оказался довольно-таки вкусным, хоть и был слегка чёрствым.

Буквально на глазах, стол, словно волшебная скатерть-самобранка, заполнился, как говорится, 'чем Бог послал'. Видимо, хозяин вывалил передо мной все свои запасы — лишь бы я водку никуда не уносил. Я дополнил эти разносолы остатками своей жалкой провизии, и откупорил заветную бутылку.

Откуда ни возьмись, передо мной возникла пара грязноватых стопок, которые я наполнил до краёв. Тем временем, дядя Гена зажёг керосиновую лампу. В комнате становилось всё темнее.

— Ну, как говорится, за знакомство!