Тенебрариум
Шрифт:
Друзья послушно остановились, наперебой желая мне удачи. Молчала лишь хмурая Райли. Она понимала, на каком тонком волоске сейчас висит её судьба.
Я попытался выпытать у Лигрили что-нибудь о Сёстрах, но она отвечала, что ничего про них не знает, и что все ответы мне даст только Мирея.
Выйдя из главного корпуса, мы пересекли территорию, заросшую садом, и вошли в корпус поменьше, похожий на бункер, с огромными, бронированными дверями. Лигриль постучала в дверь. На стук вышла девушка-бурятка, оказавшаяся апологетом Миреей. Как выяснилось, она выполняла непосредственные
Лигриль передала меня Мирее, с которой мы пошли дальше, по тёмному, сквозному коридору, в сторону ослепительно белого света. Всё это время Мирея говорила:
— Сёстры примут тебя. Когда будешь говорить с ними, не бойся. Но и не заносись. Не груби. Отвечай на все вопросы честно. Не пытайся к ним приближаться — сразу умрёшь.
— Кто они? Высшие?
— Нет. Они их наместники. Поставлены здесь, чтобы наблюдать. Ты должен быть очень внимателен в общении с ними. Старшая сестра — Лариса, самая строгая и самая опасная. Она не злая. Просто очень сильно заботится о своих сёстрах. Любой выпад в сторону двух остальных сестёр будет расценен Ларисой как нападение, и она моментально уничтожит тебя. Будь с ней очень, очень осторожен. Маргарита — младшая сестра. Невинное дитя, абсолютно оторванное от реальности. Она способна видеть то, что не видят другие. Ей доступны вещи, непостижимые никому из живущих в этом мире. Поэтому понять её невозможно. Только сёстры могут расшифровать её блаженный лепет. И, наконец, Елизавета — средняя сестра. Если кто-то и может помочь тебе — так это она. Елизавета уравновешивает Триумвират. Она очень добра, но чрезмерно пользоваться её добротой не советую, потому что Лариса заметит любые попытки использовать свою сестру, и тут же тебя убьёт.
— Спасибо, апологет Мирея, — поблагодарил я. — Эта информация очень важна для меня.
— Ты ведь не хочешь причинить зло Апологетике? — спросила она.
— Нет. Ни при каких обстоятельствах.
— Тогда Сёстры тебя не обидят.
Мы вышли на свет, и оказались в небольшом атриуме, превращённом во внутренний садик.
— Дальше иди один, — сказала мне Мирея.
— Но куда? — опешил я.
— Ты всё сам увидишь. Иди. Они ждут.
И я пошёл через сад. От аккуратно подстриженных розовых кустов вспорхнул целый фейерверк разноцветных бабочек, и замелькал вокруг. Дорожка привела меня к закрытым дверям. Остановившись, я постучался.
— Входи, Писатель, — раздался ответ из невидимого 'домофона' так чётко, словно ответившая стояла напротив меня.
Я открыл дверь и вошёл.
— Добрый день. То есть… Арувило-Сего.
В самом конце длинного зала, освещённого дневным светом, проникающим через окна, стояли три стула, на которых сидели три женские фигуры. К ним вела красная ковровая дорожка. Позади сидящих виднелась ещё одна дверь. Больше ничего в этом помещении не было. Я хотел было пройти вперёд, но вспомнил предупреждения Миреи, и не стал рисковать.
— Почему ты стоишь так далеко? — произнесла одна из фигур. — Подойди поближе.
Я неуверенно пошёл вперёд. Каждый шаг давался с трепетом, ведь я знал, что если подойду слишком близко, то меня убьют. Чем ближе приближался к Сёстрам — тем больше деталей мог рассмотреть.
Слева сидела самая высокая и самая взрослая девушка, лет тридцати пяти. Шатенка,
Рядом с ней сидела девушка помоложе, примерно ровестница Райли. Брюнетка с волосами до плеч, и с огромными голубыми глазами, в которых, казалось, можно утонуть. На ней было надето голубое платье. По сравнению со строгой старшей сестрой, она выглядела необычайно приветливой и открытой. Елизавета смотрела на меня, как… Ну, я даже не знаю… На сказочного единорога, что ли? Она всецело располагала к себе, и была чрезвычайно очаровательной и милой.
Рыжая кудряшка Маргарита сидела справа. Она была совсем маленькой девочкой, моложе Тинки. Круглолоцая, зеленоглазая, улыбчивая, с ямочками на щёчках. Одетая в оранжевое платьице, и очень подвижная. Сидение на одном месте её очень утомляло, и она постоянно вертелась, хихикала, что-то воркуя и мурлыкая. Обычный ребёнок.
Да, в общем-то, все трое выглядели как обычные люди. У них не было ни единого признака, присущего изгнанникам. И никаких признаков сверхъестественного они так же в себе не несли. Просто три девчонки…
К моей великой радости, Лариса остановила меня сама.
— Довольно. Дальше не надо.
Я встал как вкопанный.
— Здраствуй, — обворожительно улыбнулась Лиза.
— Приветик, — помахала мне пльчиками Маргарита.
Лариса просто кивнула, вместо приветствия.
— Апологет Нибилар отправил меня к вам…
— Мы знаем, — оборвала меня старшая. — Что скажете, сёстры?
— Он миленький, — ответила Елизавета.
— Его поцеловала АлХезид, — показала на меня пальчиком Маргарита. — У него святая помада на щеке!
Я невольно потрогал щёку.
— Почему ты хочешь покинуть город? — спросила Лариса.
— Я хочу вернуться домой.
— Он ничего не знает, — повернулась к старшей сестре Лиза.
— Он и не должен ничего знать.
— Знаешь? Знаешь кто ты?! — выпалила Маргарита, вытаращив глазёнки.
— Кто? — спросил я.
— Ты — котёнок!
— Почему котёнок? — я улыбнулся.
— У тебя девять жизней. Значит ты кошка!
— Маргарита, сестрёнка, помолчи пожалуйста. Мы должны решить, что с ним делать, — ласково сказала ей Лариса.
— Писатель, ты ведь хочешь встретиться с Хо? — вдруг спросила Елизавета.
Я помедлил. Стоит ли им рассказывать? А вдруг они и вправду знают всё на свете? Тогда ложь и отпирательство только всё испортят. Будь что будет. Я же ничего плохого не делал.
— Хо обещало помочь мне выбраться из города, — ответил я. — Для этого я должен его найти. Я не хотел бы с ним встречаться, потому что мне страшно. Но если другого способа нет, то мне, наверное, придётся.
— Ты ему веришь?
— У меня нет выбора. Апологеты помочь мне не могут. Вы, я так понимаю, тоже…
— Ты правильно понимаешь, образец Z-345/9-09. Мы ничего не можем для тебя сделать, — кивнула Лариса.
— Простите, но я не Z-345/9-09. Я уже объяснял Верховным Апологетам, что этот идентификатор был оставлен просто так, наобум…
— Запомни. Идентификаторы не ставятся просто так. Они не придумываются, и не выбираются. Они вшиты в изначальную память. Ты написал это подсознательно. Твой код — это твой пропуск.
Я задрожал, вспомнив напутствие Хо.
— Но я же человек… Человек.