Тенебрариум
Шрифт:
Тинка выскочила из-за дверей, подпрыгивая от счастья. Мы сразу поняли, что её тоже признали. С визгом, она подбежала и прыгнула на меня, обхватив руками и ногами. Из её глаз катились слёзы. Долгие годы мытарств наконец завершились. Я искренне её поздравил, а вслед за мной и остальные присутствующие.
— Видел бы ты их лица, когда я им преподнесла свой Суфир-Акиль, — прошептала она мне на ухо. — Это похлеще разорвавшейся бомбы. Будь очень осторожен, общаясь с ними.
— Я постараюсь, —
— Образец Z-345/7-37 субкод 2.
— Ну вот и до меня очередь дошла, — нахмурилась Райли.
— Всё будет хорошо, — пообещал я.
Она кивнула и, закусив губу, пошла к дверям.
Пока что всё проходило гладко, и моих друзей принимали в апологеты одного за другим. Поэтому я несколько расслабился, ожидая, что после Тинки Райли признают уже без всяческих сомнений.
Но Райли вышла задумчивой и хмурой.
— Ну что за лицо?! — встретил её я. — Не можешь поверить своему счастью?
Она ничего не ответила.
— Райли, в чём дело? Тебя признали? — спросила Тина.
— Нет.
— Да хорош тебе. После Флинта, этот розыгрыш вообще уже никуда не годится! — воскликнул я.
Но она ничего мне не ответила.
— Тебе что, правда отказали в признании? — спросил Гудвин.
— Нет. Не отказали…
— Райли, что ты нам мозги компостируешь? Признали тебя, или нет? Отвечай!
— Да отстаньте от меня! Пока ничего не известно. Сказали подождать. Они разберутся, что со мной делать.
Мы замолчали.
— Я ничего не могу понять, — удивлённо произнесла Тинка. — Как такое возможно? Что бы ни то и не другое. Обычно либо признают, либо отказывают…
— А я понял, — ответил Гудвин. — Ты ведь назвала Суфир-Акилем Писателя, верно? Тогда всё предельно ясно. Верховные пока не знают, зачем им Писатель. Для этого они должны будут пообщаться с ним непосредственно.
— Точно, — кивнула Тинка. — Так и есть.
— Ну, Писатель, теперь всё зависит от тебя, — сказал мне Флинт. — Ты не просто должен предоставить Суфир-Акиль. Ты должен доказать, что ты сам — Суфир-Акиль! Хе-хе…
— Образец Z-345/9-09… -неуверенно позвала меня апологетка.
— Кажется, это меня, — определил я.
— Давай, Писатель, удачи тебе. Мы будем тебя ждать, — ответил Гудвин.
— Спасибо.
Я вошёл в двери, и оказался в просторном, хорошо освещённом зале. Большим кругом, в несколько рядов, здесь располагались стулья, на которых сидели апологеты. А в центре стоял стол-президиум, за которым заседало семеро главнейших представителей Конклава. Что характерно, зал был условно разделён на две части. Слева находились 'грязнули', а справа — 'чистюли'.
— Остановишься в середине круга, — тихонько сообщила мне сопровождающая. — Поздороваешься. 'Арувило-Сего'.
Я кивнул, и она остановилась. Дальше я шёл один. В полнейшем молчании. Меня с любопытством сверлили десятки пар глаз. Ровно
— Арувило-Сего.
Мне не ответили. Вместо этого, Верховные продолжали пристально на меня смотреть. Это были пятеро мужчин и две женщины, разных возрастов.
— Я не могу прочитать, — произнёс седовласый мужик с длинной косичкой. — Ничего не вижу.
— Я тоже, — произнёс другой, пожилой дядька, в очках и при галстуке-бабочке.
— Похоже, что никто не может, — подытожил самый высокий и строгий брюнет с непроницаемо-каменным лицом.
'Наверное, бывший фээсбэшник', -подумал я, глядя на него. — Чекисты 'бывшими' не бывают…
— Странно. Очень странно, — поглядел на своих коллег пузатый мужчина с глубокими залысинами. — Впервые такое вижу.
— Что думаешь, Фюриэль? — спросил 'чекист' у молодой рыжеволосой женщины в красном платье, сидящей от него через одно кресло.
— Ничего не могу понять, — ответила та. — Я не знаю, кто это.
— По-моему, у нас внештатная ситуация, — подал голос сидевший скраю лысый человек, одетый опрятно, но выглядящий как суларит.
— Полагаю, что блокировка сознания является особенностью девятых образцов, — скрипучим голоском произнесла кудрявая дама бальзаковского возраста, похожая на учительницу.
— Мы не можем быть уверены в том, что это — действительно девятый образец, — ответил 'чекист'.
— Тогда давайте сами у него спросим? — наконец-то мужик с косичкой первым решил обратиться непосредственно ко мне. — Акилант-Лэгри — ты действительно имеешь идентификатор Z-345/9-09?
— Нет, — ответил я.
Верховные оторопели и зашушукались.
— Тогда почему ты написал его при входе? — сдерживаясь от лишних фраз, спросил тот же апологет.
— А я не знал, что мне написать. Думал, что это не принципиально. Сначала хотел написать своё настоящее имя, но мои спутники указывали только идентификаторы. И я не захотел отходить от правил. Написал, что в голову взбрело. Мне очень жаль, что я ввёл вас в заблуждение.
Они опять зашушукались.
— Значит ты не девятый образец? Тогда кто? — спросил 'чекист'.
— Я — человек.
Президиум зашумел. Говорили на альгершатахе, поэтому я ни слова не понимал.
— Человек? Здесь? — удивилась 'учительница'.
— Он лжёт! Он не мог пройти через защитные контуры! — приподнялся лысый 'грязнуля'.
— Спокойнее, Артехог, спокойнее, — осадил его 'чекист'.
– Всему есть объяснение. Сегленда, что думаешь?
'Училка' заулыбалась, и, подёргивая головой, как обычно делают зрелые тётки от переизбытка чувств, начала:
— Все мы знаем, что система контуров условна. Кто их испытывал? Никто. Теоретически, Райли могла провести человека сюда. Повторяю, теоретически. И если вам интересно моё мнение, то я считаю, что это действительно событие. Он здесь, как минимум, неспроста.