Тенебрариум
Шрифт:
— Столько, сколько нужно! Всё зависит от Высших.
— Мы будем ждать. Будем! Но сейчас я боюсь, что этот человек может прогневать Высших!
— Он знает 'Гимн Лучезарной АлХезид', -робко произнесла Сегленда.
— Да. Но АлХезид — отступница!
— Прекрати эту ересь! — Нибилар стукнул рукой по столешнице. — Никто не имеет права оговаривать Высших! Пока я здесь присутствую, заседания Конклава не будут базарной площадью!
Он закрыл глаза.
— Я не собираюсь нарушать установленных правил, и приму окончательное решение только лишь после того, как выскажется каждый
Апологет в бабочке приподнялся.
— Сегодня я мало говорил. В основном слушал. И моё мнение от услышанного таково. Писатель должен быть внимательно изучен нами. Его природа нетипична. Неизвестно, человек ли он? Я за признание Райли, и за приём Писателя на изучение.
Сказав это, он сел на место.
— Фарлах?
— Меня задела излишняя резкость моего коллеги Артехога, — поднялся толстячок. — Но я согласен с ним в одном. Присутствие человека в Апологетике — противоречит здравому смыслу. Здесь его быть не должно. Ничего личного, Писатель, но ты пришёл к нам напрасно. Мне кажется, Райли пока не достойна нашего признания. Их обоих нужно попросить покинуть Апологетику. Спасибо.
— Фюриэль?
— Я за признание Райли. И за изучение Писателя. Но я не готова рисковать Апологетикой. Кто знает, что на самом деле принёс нам Писатель? Считаю, что его нужно изолировать пока не поздно.
— Эвилон?
— Меня заинтересовал этот экземпляр, и я готов его изучить. Мой бывший коллега Водзорд, конечно, безумен, но когда дело касается науки — его разум светел и чист. Он прислал Писателя к нам не просто так. Я уверен, что с Писателем нужно поработать. А Райли — признать.
— Сегленда?
— Райли должна быть признана. А вот Писатель под вопросом. Честно вам признаюсь — я не знаю, что нам с ним делать. Прогнать? Нейтрализовать? А если он посланник Высших? Оставить и принять? А если он не избранный, а простой авантюрист, который внесёт окончательный раскол в нашу священную общность? Глядите, мы уже ссоримся из-за него, и предъявляем претензии друг к другу. Нового разобщения Апологетике не пережить.
— Артехог?
— Сегленда сказала мудрую вещь. Нам не пережить нового разобщения. Не будем же усиливать разногласия, ставя под удар наши и без того усложнившиеся отношения. Есть только один способ предотвратить разлад. Нейтрализовать Писателя как можно скорее. А Райли не признавать. Я всё сказал.
— Я вас услышал, — Нибилар сложил пальцы и поднялся. — И вот к какому решению я пришёл. Из этой сложной ситуации есть только один логический выход. Я покажу Писателя Сёстрам… По залу прошёлся взволнованный ропот.
— Да. Я покажу его Триумвирату! И как решат три Сестры, так и будет. Им открыты все истины. Они могут легко прочесть как изгнанника… Так и человека. Как скажут Сёстры — так тому и быть.
— А если они не захотят принимать Писателя? — осторожно спросил Кэсадат.
— Они его примут. Я знаю, — Нибилар оглядел присутствующих. — Как вам такая идея? Думаю, что она устроит вас всех. У кого-то есть возражения?
— Сестрёнки просто убьют его. Не будут церемониться, — улыбнулся Артехог. — Меня это устраивает. У меня нет возражений.
— Поддерживаю Нибилара, — поднял руку Фарлах. — Доверим
— Я тоже за, — сказал Кэсадат. — Сёстрам виднее..
— И я, — пригладила волосы Фюриэль. — Нибилар вновь доказал нам свою мудрость.
— Да, — кивнула Сегленда. — Разумное решение.
— А ты, Эвилон? — обратился Нибилар к последнему апологету. — Поддерживаешь меня?
— Смотрю, ты хочешь переложить мороку с больной головы на здоровую, коллега? Желаешь, чтобы проблемой Писателя занимались Сёстры? Неужели мы потеряли способность принимать сложные, судьбоносные решения самостоятельно, без вмешательства Триумвирата?
— Ты поддерживаешь меня, Эвилон? — повторил Нибилар. — Да, или нет?
— Да, Нибилар, я тебя поддерживаю, — ответил тот.
— Замечательно. Я рад, что мы достигли единогласного мнения. Итак, Писатель, теперь от тебя зависит не только собственная судьба, но и судьба Райли. Ты осознаёшь это? Сейчас у вас с ней есть ровно три исхода. Если Сёстры признают, что ты важен и нужен Апологетике, то мы окажем тебе всю посильную помощь, а Райли будет признана апологетом, и займёт место среди нас, со всеми полагающимися почестями. Если Сёстры установят, что ты не представляешь интереса для Апологетики, то тебя изгонят, и Райли вместе с тобой. Если Сёстры докажут, что ты опасен для Апологетики, тебя нейтрализуют. А вместе с тобой и Райли, за то что она доставила в нашу святыню опасный и вредоносный элемент. Тебе всё понятно?
— Да, — ответил я.
— Хорошо. Лигриль, отведи Писателя к Мирее.
— Слушаюсь, — эльфообразная девица коснулась моего плеча. — Ступай за мной.
Я поклонился Конклаву и пошёл за ней к выходу.
— А мы должны ещё кое-что обсудить, — уже за спиной услышал я голос Нибилара. — Тем более, что обсудить нам сегодня есть что…
У дверей меня поджидали взволнованные друзья.
— Ну что, Писатель? Что тебе сказали? Тебе помогут?
— Не знаю. Отправили к каким-то сёстрам. Они будут решать, что со мной делать, — ответил я.
– 'К каким-то сёстрам?!' Ты хоть понимаешь, куда они тебя отправили?! — воскликнула Тина.
— Это же верная смерть, — вторил ей Флинт. — Приговор. И тебе, и Райли.
— Апологет Нибилар принял соломоново решение, — шёл рядом со мной Гудвин. — Мне жаль, Писатель. Очень жаль.
— Что это за сёстры?
— Никто не знает, кто они. Но это не апологеты. В изначальных знаниях сведенья о них отсутствуют. Известно лишь, что с Триумвиратом Сестёр общаются лишь два апологета: Нибилар и Мирея. Остальным это запрещено.
— Почему они такие засекреченные?
— Триумвират — что-то вроде Дельфийского Оракула. Хотя я не уверен в этом.
— Занятно… Три сестры… Прямо как у Чехова… Может быть, эти Сёстры помогут мне? Чем чёрт не шутит, а? Гудвин?
— Я буду на это надеяться. Но тебе рекомендую приготовиться к самому тяжёлому испытанию. Опасайся Сестёр. Их уважет сам апологет Нибилар, и… — он наклонился к моему уху, прошептав. — Боится их.
Мы поднялись на второй уровень.
— Нам сюда, — Лигриль повела меня к дальним дверям. — Остальных прошу остаться здесь. Вам туда нельзя.