Тенебрариум
Шрифт:
— Всё дело в идоле… Я нашёл его в 'Призрачном районе', куда меня загнали ублюдки Латуриэля. Оставался один путь — к Телецентру, но там жили экрофлониксы, которые едва не растерзали меня в клочья. Пришлось вернуться в 'Призрачный район', где меня тоже ждала мучительная смерть. Ты же видел синих, верно?
Я кивнул.
— Белый Ворон отогнал их. Дал понять, что отныне моя жизнь зависит только от него. Так Он поймал меня. Он указал мне путь к своему обиталищу. Там я обнаружил идола, которого принёс сюда. С той поры я нахожусь под его покровительством. Я стал его рабом. Этим мне пришлось заплатить за своё спасение, за свою безопасность. Нельзя поймать сущность, человек. Нужно, чтобы
— Зачем ты ему нужен?
— Я его кормилец.
— А если я заберу твоего Белого Ворона?
Семнадцатый чуть не упал. В ужасе поозиравшись по сторонам, он вдруг прижал меня к ограде, и зашептал на ухо:
— Думаешь, я не хочу этого? Да я готов на всё, лишь бы от него избавиться. Моя жизнь превратилась в кошмар. Она гораздо хуже смерти. Если ты сумеешь его забрать, то я буду твоим вечным должником. Но он меня не отдаст. Он…
— Отцепись от него!!! — позади семнадцатого вдруг выросла Райли, которая, грубо оторвав его от меня, швырнула бедолагу на асфальт, после чего сама приземлилась на него сверху, с занесённым ножом.
— Райли, нет!!! — я кинулся к ней, но меня опередила Тинка, подскочившая с другой стороны, и перехватившая руку охотницы.
Острие остановилось прямо над сердцем семнадцатого.
— Не надо… — бормотал тот. — Не надо… Он прогневается… Он увидит…
— Убью! — рычала Райли. — Отпусти руку, Тинка, я его убью!
— Оставь его! Отойди! — хрипела Тина. — Если убьёшь его, мы с тобой тоже погибнем!
— Он не причинил мне вреда! — вторил я. — Он безобиден! Отпусти его!
— Он… Просну-улся, — закатив глаза, простонал 4-17.
– Мой хозяин. Прости меня.
Нож выпал из руки Райли. Тело её выгнулось дугой и забилось в конвульсиях. Безумные глаза налились кровью, а с перекошенных губ полезла густая пена. Жилы на шее напряглись так, что казалось, будто её душит кто-то невидимый. Райли привстала. Неестественно. Словно это не её мышцы работали, а некая неведомая сила поднимала её в воздух. Вскинув руки, охотница дёрнулась, отброшенная в сторону усилием чьей-то чудовищной воли, и начала извиваться на асфальте, как в эпилептическом припадке. Тина кинулась было к ней, но вдруг остановилась, съёжилась, точно от лютого холода, и я увидел, как из её ноздрей фонтанчиком брызнула кровь. Девочка припала на одно колено, и, как подстреленная в спину, завалилась назад, ударившись затылком об бордюр.
— Да что же это происходит? — я метался между ними, не зная, что мне делать.
Они умирали у меня на глазах. А 4-17, хныча по-детски, раскачивался из стороны в сторону возле тёмной ограды.
— Усмири своего хозяина! На тебя больше не нападают! Скажи ему, чтобы отпустил их! — орал я ему, но он не реагировал.
Тогда я, в беспомощном гневе, схватил нож Райли, поднял семнадцатого за ворот, встал у него за спиной, и приставил лезвие к его кадыку.
— Эй, ты! — крикнул я в небо. — Общипанная ворона! Ну-ка, попробуй сделать со мной то же, что сделал с девчонками! Что, слабо?! Кишка тонка?! А вот я сейчас пущу в расход твоего фамильяра! И хрен чё ты мне сделаешь, призрачная тварь! Я не шучу, сволочь! Ведь без своего кормильца ты долго не протянешь, я прав?! Немедленно отпусти девчонок! Считаю до трёх, и если ты их не отпустишь — режу ему глотку!
Это не было блефом. Я действительно был готов к такому решительному действию, видя как мои подруги мучатся в корчах.
— Раз!
— Он их не отпустит, — шептал семнадцатый. — Не отпустит.
— Два! Алё, ты меня слышишь, засранец?! Два с половиной!
Лезвие впилось в горло изгнанника, и я почувствовал его обречённую дрожь. Но тут Тинка и Райли разом прекратили дёргаться. Они замерли и больше не шевелились.
— Вы как?
Райли попыталась сделать какой-то утешающий знак, но так и не смогла. Её рука плетью шлёпнулась на землю.
— Живые, — с трудом выдавила из себя Тина, зажимая кровяной нос. — Пока…
Не выпуская ножа из рук, я повернулся к семнадцатому, держащемуся за слегка порезанное горло.
— Ну что ж, веди меня к своему хозяину. Только давай без глупостей.
— Я отведу! — обрадовался он. — Отведу! Ступай за мной.
— Не надо, — позади раздался голос Райли. — Не ходи с ним.
— Всё будет в порядке, — твёрдо ответил я. — Держитесь. И не лезьте на рожон. Вам с ним не справиться. Отступайте к лагерю и ждите меня. Я скоро вернусь.
4-17 повёл меня через больничный городок. Он шёл осторожно, постоянно прислушиваясь к чему-то, и временами бормотал что-то себе под нос на непонятном языке. Я понятия не имел, куда он меня ведёт, и что я там увижу, но мне почему-то совсем не было страшно. Последние события, насыщенные внезапными поворотами, успели основательно меня утомить, поэтому, вместо страха я испытывал злость. И на этом тупом ожесточении сейчас держалась моя неуёмная решимость. Я уже не ставил перед собой задачу изловить этого Белого Ворона. Мне просто хотелось встретиться с ним лицом к лицу, чтобы отомстить за Райли и Тинку. Каким образом? Без понятия. Главное, что он бессилен передо мной. А вот у меня против него вполне могут оказаться какие-то козыри. Тот же самый семнадцатый. Стоит мне взять его в заложники, и Ворон отпустит нас восвояси как миленький. Но что нам это даст, кроме возвращения к старым проблемам? Нет, я должен довести дело до конца. Это уже дело чести.
Мы обошли большую круглую клумбу, и дальше наш путь пролегал по прогулочной тропинке, усеянной иссохшими трупиками обезноженных сверчков. Чем ближе логово семнадцатого — тем больше мёртвых насекомых.
— Это всё твоя работа? Я про сверчков.
— Да, это я, — ответил он. — А что поделать? Никакой другой добычи здесь не водится. Приходится очень много их ловить, чтобы прокормиться. Но всё равно не хватает. Себе оставляю мало. Остальное отдаю Ему.
— Скромный рацион. А почему же твой хозяин сам их не ловит? Не умеет?
4-17 ничего не ответил. Лишь саркастически цокнул языком.
Наконец, мы добрались до безликого, серого корпуса, на входе которого даже таблички не было. Весь подъезд был завален дохлыми сверчками до такого состояния, что с трудом различались ступени.
— Подожди… — остановил меня проводник, и, припав перед входом на одно колено, словно перед великой святыней, начал просить. — Хозяин, дозволь нам войти.
Не дожидаясь разрешения, я оттолкнул его и вошёл. Всё это мракобесие меня сильно раздражало. Ко всему прочему, выражая своё презрение к неизвестному хозяину, я хотел лишний раз дать ему понять, что он для меня — ничто, пустое место. И я его не боюсь. Не боялся ли я его на самом деле? Не знаю. Теперь мне трудно судить. Может быть, боялся, а может, действительно, страх перекрыло каким-то иным, запредельным чувством собственной безнаказанности. Я так долго ощущал себя беспомощным ничтожеством, всецело нуждающимся в чьей-то защите, и теперь, вдруг оказавшись на коне, из меня буквально попёрла отвага. Я был готов выщипать Белому Ворону все перья, и мне было абсолютно наплевать на то, кто он. Призрак, или человек.