Тенебрариум

Raptor

— Не совсем, н-но… В целом, всё так и было.

— И работу свою ты органически не перевариваешь. Работаешь только ради большой зарплаты. А на самом деле мечтал стать кем-то другим. Например, художником.

— Откуда у тебя такие сведенья обо мне?!

— Да потому что я такой же! Я смотрю на тебя и вижу продолжение себя! Не свершившееся продолжение! Мы с тобой как братья. Поэтому и нашли друг друга. С остальными здесь у меня нет контакта. Только с тобой. Твой путь идентичен моему. Вся разница лишь в том, что в своём жизненном пути ты зашёл немного

дальше: женился и родил сына, а я успел лишь устроиться на работу, которую ненавижу. А вот семью завести не успел. Но если бы остался дома, то, скорее всего, друзья бы, рано или поздно, свели меня с такой же Викой, которая бы села мне на шею, и пилила всю жизнь. А я бы думал, что так и надо, что это правильно. Но здесь, в Иликтинске, я убедился, что жизнь — это путь, который выбираешь ты, а не который выбирают за тебя.

— Ты рассуждаешь красиво, и возможно даже правильно. Но мне-то какое до всего этого дело? Какой мне смысл бороться, если я уже так живу. Предлагаешь мне бросить семью?

— Твоей семьи уже нет. Ты живёшь в повторяющемся воспоминании. А я хочу продолжить твою жизнь.

— Почему?

— Потому что во всём этом чёртовом районе ты единственный, кому это нужно! Ты не превратился в воспоминание, а пытаешься жить дальше. Скажи, разве ты сможешь, узнав истину, продолжать это бесконечное вращение в замкнутом круге? Разве оно не сведёт тебя с ума?

Сергей задумался. Именно сейчас я почему-то впервые отметил, что его глаза имеют необычный, светло-серый цвет. До этого я не обращал на них внимание. Да и само лицо моего призрачного приятеля не отображалось в моей памяти, словно сплошное смазанное пятно на фотографии. Как и все призраки, населявшие этот район, Сергей выглядел абсолютно незапоминающимся. Словно человеческий шаблон. Словно штамповка. Одна типовая деталь из целой коробки стандартных деталей. Но теперь он вдруг обрёл черты. Он стал личностью.

— Там, откуда ты пришёл, на самом деле смогут мне помочь? — спросил он, с лёгкой надеждой в голосе.

— Не знаю. Но то, что тобой заинтересуются — это факт. Ведь этот феномен надо сначала изучить. Понять, как ты стал таким? Это же целый переворот в науке — существование разума независимо от тела. Возможно, ты станешь популярен на весь мир.

— Зачем мне эта популярность, если я хочу просто быть человеком?

— Не поверишь, но ты не первый, от кого я это слышу. Познакомлю тебя с доктором Райли. Возможно, вы найдёте с ней общий язык.

– 'С ней'?

Дети, игравшие напротив нас, вылезли из песочницы, и, громко щебеча, побежали в сторону качелей.

— Так ты идёшь? — я встал, и, слегка размяв шею, посмотрел на соседа. — Выход недалеко. Нам всего лишь нужно дойти до больничного городка. Ты ведь хочешь этого, признайся?

Он кивнул.

— Тогда чего медлишь?

— Страшновато. Немного.

— Всё будет нормально. Я тебе обещаю. Ну же, идём. Докажи, что ты не трус.

Тяжко вздохнув, Сергей поднялся.

— Хорошо. Если я сошёл с ума, то хуже мне всё равно уже не будет. Пошли.

Я

искренне понимал его, и в глубине душе укорял себя за то, что делаю. Ведь по-хорошему, нужно было оставить всё как есть, не влезая в его мир, и не открывая глаза на реальность. Вытаскивать его наружу — всё равно, что подначивать безнадёжного больного. Какое право я имею на это? Да никакого.

Мне было стыдно. И как человек я проклинал себя за это. Но как изгнанник, я должен был завершить свою миссию. Выполнить обещание, данное Райли. Поразительно, но сейчас я чувствовал себя больше изгнанником, нежели человеком, поэтому ни словом, ни видом не показывал своего смятения.

— А ты уверен, что за пределами района у меня опять не случится провал в памяти? — осторожно спросил Сергей.

— Уверен.

— Почему.

— Потому что теперь с тобой иду я. Когда мы рядом — я способен видеть твой мир, а ты — мой.

— Понятно, — он пнул камешек. — Что я делаю? Боже мой, что я делаю? Зачем я с тобой иду? Что я хочу там увидеть?

— Ты главное не переживай, и ничего не бойся. Там тебе ничто не угрожает. К слову, на территории больницы обосновался ещё один парень с твоего района. Может быть, ты его знаешь?

— Это вряд ли.

Мы дошли до Буровой, и свернули к больничному городку. До него оставалось пройти всего один квартал. Я предвкушал победу, а мой спутник становился всё напуганнее.

— Приготовься. Сейчас начнётся.

— Что начнётся? — побледнел Сергей.

— Возвращение в реальность.

— Звучит жутко.

— Да брось. Всё не так уж и страшно.

— Тебе легко говорить.

— Ага. Вот! Началось!

Вокруг нас всё стало причудливо искажаться, в голове зашумело. Как будто мы разом нырнули под воду. Продолжалось это недолго, и вскоре мозаика сложилась в прежний постапокалиптический пейзаж.

— Что это? Что происходит? — оторопел Сергей.

— То, что я говорил. Добро пожаловать в реальный мир.

— Это… Невероятно! Как такое…

Он, словно ошалев, кружился на месте, рассматривая неожиданно изменившийся город: вмиг обветшавшие, полуразрушенные здания с выбитыми стёклами, грязные корпуса автомобилей и повсеместно проросшую растительность. Для него это был настоящий шок.

— Теперь ты мне веришь? — спросил я.

— Как? Куда подевались люди? — теряя голос, вопрошал он.

— Никого не осталось. Кроме меня в городе больше нет людей.

— Этого просто не может быть. Это какой-то гипноз, да? Или я сплю? Точно. Я, наверное, сплю. Ущипни меня!

— Прекрати. Ты прекрасно знаешь, что не спишь. Прими увиденное как данность. Пойдём дальше.

— Подожди, — он обернулся, и позади нас вновь проступил мираж живого 'Призрачного района', где за расплывчатым маревом ездили машины, ходили люди, раздавался привычный городской шум. — Я не хочу.

— Чего? Да хватит, Серёг. Неужели тебе дороже иллюзия? Там у тебя нет будущего. Там лишь чёртова братская могила. А здесь, в реальном мире, у тебя есть шанс жить дальше.