Тенебрариум

Raptor

— Далеко не забредай, — напутствовала меня Тинка, провожая у забора. — За Призрачным районом начинается территория ренегатов. Глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в лапах Латуриэля.

— Буду иметь в виду.

— И не задерживайся до заката. Как только увидишь, что солнце опустилось за крыши — тут же возвращайся.

— Это я знаю…

— И если туман появится — немедленно беги.

— Знаю, знаю, знаю. Не беспокойся за меня, Тин, я буду осторожен.

— Видела я твою осторожность.

— Ну честно. Больше никаких геройских выходок и бессмысленного риска.

— Иди уж. Пока Райли не очухалась, и не помчалась тебя разыскивать.

— Ты за ней проследи. А то вдруг опять о суициде задумается.

— Ничего с ней не будет. Лучше о себе позаботься.

Мы обменялись кивками, и я, собрав всю волю в кулак, шагнул через проём между прутьями. Мандраж

усиливался по мере моего удаления от больницы. Никто меня не прикрывал, и не с кем было посоветоваться. Но главная неприятность крылась в полном отсутствии элементарного плана действий. Я даже не знал, что нужно сделать, чтобы вновь увидеть сущности. Просто слонялся по улице, напряжённо косясь по сторонам. Чем дольше ничего не происходило, тем спокойнее мне становилось, и тем сильнее очищались мысли от всякой тревожной мути. Подключив логику, я решил вернуться на то самое место, где меня чуть не сбило призрачное авто. И эта задумка оказалась верной. Ещё только подходя к заветному пятачку, я уже начал различать знакомые шумы в голове. И чем ближе я к нему приближался — тем громче они звучали. Это позволяло не сбиться с пути. То, что я чувствовал, напоминало настройку радио, где мозг работал как живой тюнер.

В итоге, на том самом месте, где произошло моё неожиданное падение, неопределённый «белый шум» окончательно превратился в стройную городскую симфонию. При закрытых глазах создавалась полная иллюзия нахождания посреди оживлённой улицы какого-то среднестатистического города. Вплоть до ощущений лёгких колебаний воздуха от проходящих совсем рядом пешеходов. Но открывая глаза, я вновь оказывался на пустой улице, заваленной разбитыми машинами.

Это было жутко. Когда стоишь один, посреди безлютного города, и слышишь, что он продолжает жить отдельно от тебя. Вокруг ходят невидимые люди, ездят невидимые машины. Ноздри дразнятся ароматами духов и гарью выхлопных газов, а уши жадно вникают в обрывки чужих разговоров. Люди! Как же я по ним соскучился! Обманутые глаза невольно выискивают их среди пыльных корпусов машин и за тёмными окнами зданий. Но тщетно. Со мной только бесплотные звуки давно ушедшего прошлого. Благодаря им, нежданно и не вовремя нахлынули задремавшие воспоминания о доме. Не о коттедже Райли, а о моём родном доме. Бесформенные, скомканные, словно склеенные тоской. И этот скользкий клубок, поднявшись из утробы, подкатил к горлу.

— Нет, — я встряхнулся, избавляясь от усиливающейся печали. — Вот этого не надо. Только не сейчас. Соберись, Писатель. Позже будешь по дому скучать.

Это помогло. Депрессия тут же погрузилась обратно, в самое нутро. И вместе с её уходом, с моих глаз начали опускаться невидимые шоры. Я вновь начал видеть сущности, парящие вокруг. Но радоваться успеху было рано. Ведь это всего лишь возвращение к отправной точке. А куда двигаться дальше — пока что остаётся нерешённым вопросом.

Поначалу у меня разбежались глаза, и я не знал с его начать. Следить за всеми сущностями одновременно, всё равно что следить за роем пчёл. Сосредоточиться невозможно, как и вычленить некую закономерность в этом массовом, хаотичном движении. Нужно было выбрать какую-то одну сущность, и наблюдать конкретно за ней. Но какую? Их тут столько!

Прежде чем приступать к изучению, я решил подобрать необходимые критерии для подходящего образца. Итак. Сущность должна быть непременно зелёной. Она должна быть крупной (почему-то я был уверен, что качество добычи напрямую зависит от её размера). Она должна двигаться медленно, плавно, и по предсказуемой траектории (чтобы было проще её преследовать). И… На этом критерии заканчивались. Конечно же я понимал, что должны быть ещё какие-то немаловажные факторы, но искать их не было ни времени, ни желания. К тому же подходящая сущность попалась мне на глаза довольно скоро. Бурлящая, волокнистая, она, вальяжно клубясь, проплыла мимо меня, едва не задев. Не теряя времени даром, я тут же последовал за ней, стараясь сохранять дистанцию, дабы не спровоцировать на нежелательные действия. Вопреки опасениям, моя слежка не раздражала это бестелесное созданье, и оно никаким образом на меня не реагировало. Сначала мы двигались по улице Чкалова, а затем свернули на прилегающую улицу. За это время, я сделал вывод, что если долго не отводить взгляд от сущности, то начинает кружиться голова, а в глазах всё расплывается. Пару раз я машинально опускал взор, боясь этих неприятных ощущений. Но потом задумался, а что если попробовать перетерпеть головокружение? Конечно же риск в этом есть, но риск, направленный на продуктивность исследований. Всё лучше, чем тупое брожение следом за сущностью.

И

вот я решился. Перед глазами сразу всё пошло кругом, но я терпел. Земля зашаталась под ногами, едва не опрокинув меня навзничь. Чудом удержав равновесие, я зашатался на ровном месте, хватаясь за воздух. Из ушей как будто бы вытекли водяные пробки, доселе приглушавшие звуки. Приходилось очень часто моргать, чтобы зрение не рассеивалось, а тошнотворная круговерть хотя бы немного остановилась. Наконец, моё состояние начало стабилизироваться, и мысли о том, как бы мне не упасть, сменились мыслями об улетающей от меня сущности, которую нужно было догнать. Когда же я на неё переключился, то с удивлением понял, что с ней тоже что-то происходит. Сгусток вытянулся вертикально, став похожим на толстое веретено. При этом я уже отчётливо видел, что он вращается подобно волчку, или нетипичному смерчу, пылесосом собирающему с земли какие-то мелкие фрагменты, напоминающие пыль. Только это была не пыль. Там, где пролетала сущность, пыль оставалась лежать нетронутой, но из неё явно что-то выдёргивалось, и притягивалось к центру призрачной юлы. Мне стало очень интересно. Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки.

Мельчайший прах, слетаясь, со всех сторон, наматывался на веретено, придавая ему всё более необычную форму. Оно помутнело и уплотнилось, раздвоившись у основания. Спустя всего лишь несколько минут передо мной, вместо светящегося вихря, двигалась настоящая человеческая фигура, собирающаяся воедино из миллиардов разбросанных частичек. Внутри полупрозрачного человеческого контура, выглядевшего как сильно запылившееся стекло, точно в объёмном рентгеновском снимке формировались кости скелета. Их облепляли органы, мышцы и сухожилия, оплетаемые сетками нервов и кровеносных сосудов. Затем, «пыль» на стенках контура, демонстрируя поистине хамелеоновскую мимикрию, начала быстро и непредсказуемо менять цвета, словно подбирая необходимую палитру, а на деле, последовательно наслаивая жировые прослойки, кожу и волосяной покров. Сформировавшееся нагое тело покрылось нижним бельём, затем верхней одеждой, после чего метаморфоза завершилась. Теперь в паре метров от меня, с папочкой подмышкой, уверенно шагал самый обычный мужчина средних лет. Не веря собственным глазам, я решил его обогнать, чтобы увидеть лицо, но тут же налетел на неведомо откуда появившуюся встречную девушку. Та ойкнула, и чуть не упала от столкновения, но удержалась на ногах.

— Из-з… — всё что мог просипеть я.

— Ты чего? Ослеп?! — скорчив болезненную мину, с обидой воскликнула она. — Не видишь, куда идёшь?

Мужчина, которого я догонял, на ходу обернулся, окинул нас взглядом, и продолжил движение.

— Я… Виноват, — ошарашенно, я обошёл девушку стороной, словно та была заражённой.

— Наркоман, что ли? — потерев ушибленный об меня подбородок, она покрутила пальцем у виска, и отправилась дальше. — Больной…

Возможно, в ту минуту я действительно выглядел сумасшедшим. Ведь вокруг были люди! Живые люди ходили по улице живого города. Мимо проезжали автомобили, в которых сидели водители с пассажирами. За окнами домов мелькали жители: пили чай, поливали цветы, разговаривали по телефону. Пока я наблюдал за трансформирующейся сущностью, весь город вернулся к своему обычному состоянию, став таким, каким был до катастрофы. Но весь ли город? А может быть только один район?

Пришлось буквально силой выдернуть себя из шокового отупения. Получилось не сразу. Взять себя в руки я успел в самый последний момент, прежде чем моя цель успела от меня ускользнуть. Лавируя между прохожими, я бросился за мужчиной, который уже перебегал дорогу в приличном удалении. Игнорируя «зебру», на красный свет, выслушивая гудки тормозящих машин, я помчался за ним, через проезжую часть, наискосок, стараясь не упустить из виду. Но когда я его почти уже догнал, он вдруг резко свернул к дверям какой-то фирмы, и скрылся за ними. Не долго думая, я вошёл следом, и в вестибюле был остановлен охранником.

— Вы к кому?

— Я? Мне нужно к одному человеку.

— К какому человеку? Фамилию назовите.

— Да мне просто… Фамилию? Извините…

Было ясно, что дальше меня не пропустят, и бодаться с охраной смысла не было никакого. Пришлось вернуться на улицу. Как же всё-таки замечательно было вновь оказаться среди людей. И хоть я по прежнему был здесь чужим, сам факт того, что меня видят, и обо мне знают, уже заставлял моё сердце биться от восторга. В этом крылась главная опасность, поскольку я невольно начинал забывать о нереальности происходящего. С великим трудом получалось напоминать себе о миссии, которую я выполняю, и позиционироваться независимо от мира, с которым так хотелось слиться.