Тень
Шрифт:
— Это был… Архи, ты знаешь, кто сделал это! Разве не так?
Его лицо выразило глубочайшее удивление.
— С чего ты взяла?
— Не знаю, но я чувствую, что права. Ты знаешь, кто сделал это. И можешь сообщить мне. Я никому ничего не скажу. Ни Призраку, ни нянюшке — никому!
— Очень хорошо, пусть будет так. Азиель, ты знаешь, что на самом деле представляет собой Призрак? Я тебе расскажу. Твой отец убил пятерых своих друзей задолго до твоего рождения. Я не стану лгать тебе — я помогал ему планировать их смерти. Они представляли для нас серьезную угрозу, мешая гладкому ходу событий. Но твой отец до этого ни разу не убивал никого своими собственными руками. По крайней мере,
— Он чувствовал свою вину?
— Да. И с помощью проводимых нами ритуалов, когда началась перемена, еще большая сила начала собираться вокруг него, она текла через его тело, соприкасаясь и с разумом. Ты знаешь, Азиель, что такое магия, в упрощенном виде?
Она подумала о тех фокусах, которыми иногда ее развлекал Архимаг, вспомнила птичку, созданную из света, которая неуклюже летала по комнате, пока не врезалась в стену и не взорвалась россыпью ярких искр. Даже сейчас она вспомнила отголоски детского восторга; хотя прошло уже почти десять лет, это чувство по-прежнему ласкало ее, как теплый ветерок.
— Ты говорил мне, что такое магия, но я забыла.
— Магия — это свободная реальность. Кресло, на котором я сижу, — устоявшаяся реальность. Ты и я — это тоже устоявшаяся реальность, хотя она куда более сложна и гибка, нежели кресло. Представь, что мы стоим в реке, а мимо плывут необработанные куски глины. Маги могут не только видеть их, мы способны схватить сырой материал реальности и придать ему иной вид. Великие маги вроде меня могут проделывать это быстрее, чем ты моргнешь. Мы создаем новые формы, тщательно продуманные заранее, поскольку ошибки весьма и весьма опасны. Но твой отец не маг. И даже если бы он был им, ни один человек еще не обладал такой силой. Даже величайший маг, который когда-либо жил на этом свете. Ни один человек не способен даже удерживать такой объем магии, не говоря уже о том, чтобы создавать ей какую-либо определенную модель. Даже меньший объем силы, окружающей By сейчас, мог бы сокрушить его, если бы не мои познания и ритуалы. Это было нелегко, Азиель. Потребовались многие века упорного и часто утомительного труда — и очень опасного. Хотя сила наконец окружила его, он не способен лепить из нее образы, как человек, лишенный рук. И теперь внезапно у него их целая сотня. И все движутся вокруг сами по себе, быстрее, чем он может хотя бы заметить их, не говоря уже о том, чтобы управлять ими. Поэтому он творит то, чего изначально не был намерен делать. Некоторые из этих непроизвольных заклинаний вредят ему. И нам.
— А Призрак?..
— Призрак — одно из его созданий, да, хотя не очень опасное. Он был сотворен задолго до того, как ты родилась. Часть By продолжала испытывать чувство вины или страха перед привидениями. Его постоянно мучили мысли о призраках тех, кого он убил своими руками, потому что об этом все твердят. Страх почти полностью поглотил его душу в те дни. Я хорошо помню это. Я пытался его успокоить — с обычными результатами. И в конце концов By отыскал способ прийти в норму, прежде чем страх поглотит его полностью.
— Получается, он создал Призрака по чистой случайности? И сделал его своим другом, чтобы не пришлось больше бояться?
— Да. Даже до того, как начались перемены, твой отец был довольно странным человеком. — Архимаг, казалось, неожиданно осознал, что девушка теперь видит изуродованную половину его лица, и поспешил вновь отвернуться. — Вот почему я так нервничаю. Меня беспокоит то, как… продвигается процесс. У того, что еще в твоем отце осталось человеческого, есть свои страхи,
— Инферно?
Архимаг кивнул:
— А твой отец уже сейчас, боюсь, более нестабилен, чем Инферно был, когда ему пришел конец. — Архимаг ткнул посохом в ближайший к нему осколок стекла, и тот заскользил по полу. — Я чувствую твое возбуждение, Азиель. Не следует его стыдиться. Тебе одной во всем этом огромном замке разрешено испытывать это чувство. Признаться, я боюсь, что теперь, когда перемена идет все быстрее, у By уже не сотни рук, а тысячи. И к тому времени, как он окончательно превратится в бога, их может быть десять тысяч, а то и больше. Причем совершенно неуправляемых. Это опасное время.
— А ты… ты не… — Она не сумела договорить до конца.
— Учитывали ли мы такую возможность тогда, в самом начале? — Человеческая половина его лица невесело улыбнулась. — Разумеется, нет. Мы были слишком молоды. Эта отрасль науки была совсем новой. Мы не знали, что может произойти. Отчасти это и было причиной, по которой мы взялись за Проект. Чтобы научиться, узнать нечто новое. Другого способа не было — лишь продвигаться дальше по опасному пути. Ошибки, которые были совершены, не повторятся в следующий раз.
Азиель захотелось подойти и обнять мага — она видела, как он устал, как напуган. Девушка даже двинулась с места. Однако в этот момент квадратный камень повернулся в пустой глазнице, натянув плоть; раздался скрежет драгоценности о кость. Азиель почувствовала неприятный запах паленого и отпрянула, ощутив ядовитый укол вины. Девушка притворилась, что всего лишь поправляет платье и усаживается поудобнее.
— Ты хочешь сказать, что отец уничтожил Стену? Случайно?!
— Что он сделал — помимо многого другого — это открыл вход в Иномирье. В огромное, безграничное, странное место. Думаю, нам удалось наконец его запечатать. Но сюда попали пилигримы. Впервые за всю мою долгую жизнь. Сколько их оказалось в нашем мире, я не знаю, по меньшей мере двое. Может, один из них уничтожил Стену. У них есть удивительное оружие! Если бы только мои Инженеры могли его скопировать!.. Они пытались, однако образов и описаний недостаточно, чтобы можно было завершить работу. — Архимаг вздохнул и встал, собираясь уходить.
— Ты покидаешь меня? — спросила она.
— Я должен.
Азиель с трудом поборола желание упросить его остаться и поговорить с ней чуть дольше. Как и Призрак, Архимаг давно уже не заходил к ней, чтобы немного побеседовать. Он, хромая, приблизился к двери, помедлил, а затем повернулся:
— Азиель, как вышло, что я пришел поговорить именно с тобой?
Она нахмурилась, найдя вопрос довольно странным. В голову пришла непрошеная мысль: «Потому что ты любишь находиться среди заточенных в клетки». Девушка ощутила еще один укол вины.
— Ты мой друг, — отозвалась она наконец и улыбнулась Архимагу.
Тот кивнул, ничего не сказав в ответ, и с трудом вышел из комнаты, как всегда осторожно пригнувшись, чтобы не задеть рогами косяк.
— Я позабочусь о том, чтобы тебя переселили на нижние этажи, — произнес он на прощание. — Как только буду уверен, что это безопасно.
С этими словами колдун закрыл дверь и повернул ключ в замке. Этот звук был таким знакомым, что Азиель не обратила на него ни малейшего внимания.