Тень

Эллиот Уилл

Не зная, что делать, Кейс пошел к сияющей разноцветной реке, по руслу которой, казалось, текла не вода, а жидкий свет. Несмотря на всю свою яркость, он почти не разгонял тьмы. Под ногами было нечто странное, Кейс так и не понял, на чем он поскальзывался, это нечто напоминало порошок. То и дело подворачивались мелкие осколки, похожие на ракушки, и музыкально позвякивали. Кое-где пол был усыпан ими по щиколотку. Ракушки? Кейс опустился на колени, ощупал одну и сообразил, что на самом деле это чешуйка, правда, было трудно разобрать, какого она цвета. Она походила на те, из-за которых так взбудоражились в свое время Киоун и Шарфи, только была гораздо

меньше. Кейс пошарил в этом странном порошке, выловил еще одну и мысленно сравнил ее с находкой Эрика. Определенно меньше, решил он, и тоньше.

Над Кейсом нависали странные высокие строения, которые он видел сверху, они действительно скручивались и извивались, как инопланетные существа. Старик потер глаза, поскольку ближайшее строение казалось твердой металлической конструкцией и вместе с тем вело себя как плазма, плавно изменяя форму и перестраивая себя.

Он бросил в нее чешуйку. Словно притянутая магнитом, вращающаяся в воздухе тонкая пластинка прилипла к стене необычной структуры, а затем со звоном отлетела. Строение застыло на мгновение, а затем резко послало ощущение головокружения, заставившее Кейса пошатнуться и остро почувствовать, что кто-то наблюдает за ним.

— Привет! — позвал он. — Нет ли тут, случайно, кружечки пивка?

Непонятная живая плазма вновь завертелась, с куда большей скоростью, чем раньше. Он поспешно отвел взгляд.

Затем раздался голос, словно пронизавший все его тело:

— Ты смотришь на то, что я сотворил. Но ты не понимаешь этого.

Сияющий свет, игравший бликами на потолке, неожиданно погас. Кейс почувствовал, что к нему приближается что-то огромное. Вихрь тьмы чернее царившего здесь сумрака собрался перед ним и слился в единый массивный силуэт. Раздался грохот — бум! бум! — словно падали тяжелые колонны, сбитые гигантским телом. Кейс почувствовал, а затем и услышал, как стонет камень под неподъемным весом. Две точки ярко вспыхнули высоко над ним, и из них пролились тонкие лучи ничем не сдерживаемого света.

От страха Кейс смог лишь глупо рассмеяться. Вокруг двух источников света — он уже понял, что это глаза, хотя куда больше они походили на осколки звезд — старик сумел различить контуры огромной головы, запрокинутой назад на длинной изогнутой шее, по обеим сторонам от которой вздымались гигантские сложенные крылья.

— Не смотри, —велел тот же голос.

Кейс послушно отвел взгляд.

Голос, казалось, шел не сверху, а из самой вибрирующей земли под ногами, заставляя Кейса дрожать всем телом.

— Я не являл себя представителям твоего племени раньше. И убедился, что не надо этого делать и впредь. Твое появление здесь вызвало во мне не гнев, как я боялся. Оно принесло печаль, которой я не ожидал. Сейчас я пытаюсь говорить голосом, похожим на твой, чтобы ты мог меня слышать. Трудно выразить в нескольких словах все, что было бы нужно, и так, чтобы ты понял меня. Если я скажу больше, твой разум наполнится моей мыслью, утонет в ней и от него не останется ничего. Ты исчезнешь.

Кейс снова по-идиотски рассмеялся. Он ни разу в жизни не чувствовал себя таким маленьким и почему-то из-за этого ощутил ранее не познанную свободу. Чего бояться? Этот огромный монстр вряд ли страшнее его старой знакомой — смерти!

— Ты тот самый дракон, которого тут поминают все кому не лень? — спросил Кейс.

— Я — Вьин, восьмой

из Его выводка. У твоих ног лежит дар, который я сотворил. Он был сделан не для тебя. Не прикасайся к нему пока. Посмотри.

На земле среди сломанных или растолченных в порошок чешуек что-то блеснуло. Это было ожерелье — сияющее, прекрасное.

— Другие пока не знают о моих замыслах — как и о том, что ты здесь. Прибегнув к хитрости, я сумел скрыть твое появление от них. Этот дар я тоже таю здесь, хотя со временем они, разумеется, узнают о его существовании и будут разгневаны. Возможно, они сделают похожие дары, которые станут соперничать с моим. Они могут попытаться. Если так, то у них впереди мало времени — на творение нет даже короткой человеческой жизни. Я же создавал свой дар на протяжении многих, многих поколений. Я предвидел тысячи случайностей. В своей работе я подготовился к каждой из них. Их же попытка будет торопливой и потому неудачной. Не прикасайся к нему пока. Наблюдай за мной.

Одна из лап дракона потянулась, смахнула порошок, собравшийся на полу пещеры, и обнажила скрывавшийся под ним камень, который жалобно затрещал, стоило громадной ступне опуститься на него. Чешуя зверя подернулась рябью, все сухожилия натянулись, когда огромные когтистые пальцы, каждый из которых был больше Кейса, напряглись, отламывая кусок пола. Огромная лапа повернулась вверх. На ней лежал кусок камня размером с машину. Когти Вьина медленно сжались вокруг него.

— Это — и все сущее — сделано из одного и того же материала, взятого в разных количествах и пропорциях. Смотри. — Дракон сжал обломок, и раздался грохот, напомнивший Кейсу канонаду. Камень превратился в пыль. Легкий вздох Вьина — и она поднялась в воздух облаком и повисла, мягко мерцая. Драконья лапа медленно прошла сквозь нее. — Я могу создать из подобного сырого материала куда более интересные вещи, от которых будет намного больше пользы, нежели от камня… Ты понимаешь меня?

У Кейса закружилась голова.

— Нет, сэр, признаться, не понимаю.

Огромная голова дракона склонилась к нему, по взъерошившейся чешуе побежали искры.

— Ты и сам создан из этого вещества, — произнес Вьин. — И каждый твой сородич сформирован так же. Из этого материала можно сделать более полезные вещи, чем ты или другие, однако закон моего Родителя запрещает это.

И все же законы во многом неверны и давно не устраивают нас. Мой Родитель более велик, чем все мы, вместе взятые, ибо мы были созданы Им. Но мой Родитель спит. Стена появилась, когда мой Родитель проснулся в прошлый раз. Ты стоишь сейчас передо мной, почти не испытывая страха. Но я скажу тебе нечто, что заставит твоих сородичей содрогнуться от ужаса. Маятник качнулся.

Огромная лапа стала опускаться все ниже и ниже, пока не нависла прямо над Кейсом.

— Я не ненавижу таких, как ты. Я не желаю вам смерти. И все же я почти уверен, что вы погибнете. Пятеро из моих сородичей ненавидят вас лютой ненавистью и винят в том, что мы заключены здесь. Еще двое говорят, что некоторые из вас должны выжить, когда мы обретем вновь свободу, хотя бы ради Иномирья, твоей земли, которую оберегает наш Родитель. Они будут зваться излюбленными. Ими станут те, кто поможет нам освободиться.