Тень воина
Шрифт:
Стремяш смотрел на это не в силах сдвинуться с места. Не видел бы это все собственными глазами - никогда бы не поверил!
На его глазах сбитые с ног дружинники поднялись и на нетвердых ногах бросились вслед за беглецом. Кто-то из тех, кто поумнее, оседлал лошадь и рванул следом. Стремяш дернулся, было вперед, но тут за спиной колдун взвыл козлиным голосом.
– Помогите! Ради ваших Богов помогите же, хоть кто-нибудь!
Отшвырнув лежащие на пути бревна, Стремяш вбежал внутрь и наклонился над колдуном. С первого взгляда было видно, что тот не жилец. Бедолагу придавило бревнами, да так неудачно, что те прижали его
– Князя позови, - шепнул колдун, перекрывая шепотом треск огня.
– Где князь?
Три бревна почти размазали колдуна по земле, но тот не умирал, держался. Стремяш за свою жизнь навидался умирающих, но тут содрогнулся от жалости.
– Погоди, я сейчас!
Он попытался ухватиться за бревно, перебившие ноги колдуна, попытался поднять, но тот вдруг в голос, из последних, видно, сил закричал.
– Не тронь! Не тронь бревно, изверг! Тронешь, я умру! Князя зови…
Рев пламени прерывался молодецкими криками дружинников, выплескивающих воду на стены. Дружинники старались во всю, но простая вода против колдовского огня не помогала. Он не утихал, а от нее, казалось, делался только сильнее. С трудом вырываясь из общего азарта Стремяш сказал:
– Держись, я сейчас…
Слава Богам, искать князя не пришлось. Выскочив из дома, десятник чуть не столкнулся с Круторогом, прибежавшим на шум.
– Что?
– крикнул князь, ухватывая десятника за ворот.
– Где колдун?
– Там, - Стремяш ткнул рукой в огонь, из которого только что сам вышел.
– Торопись… Вот-вот сдохнет… Князь сделал шаг в дом, но тут в огне что-то хлопнуло и из оранжевого он стал малиновым. На людей полыхнуло нестерпимым жаром, и они попятились.
– Прощай, князь, -донеслось из горящего дома.
– Гаврила твой все забрал…
Круторог шагнул вперед, но крыша просела и с треском посыпалась внутрь.
– Что забрал?
– заорал Князь, отступая от непереносимого жара.
– Что у тебя получилось?
– Все забрал! Все, что получилось…
Голос прозвучал чисто, отчетливо, словно колдун стоял рядом и умолк. Дым жирным хвостом уходил в небо. Несколько мгновений остатки бревен, что торчали над крышей, раскачивались, колеблемые током раскаленного воздуха, но вот обрушились и они. Люди бросились прочь.
– А-а-а-а-а-а-а-а!
– закричал князь. Глазами он отыскал Стремяша и потянулся за мечом.
– Где Гаврила!!!?
Нрав у князя был тяжелый, поэтому Стремяш сперва ткнул рукой в сторону ворот, и только после того как глаза у Круторога вылезли достаточно далеко, сказал.
– Сбежал он, князь… Демоном обернулся и сбежал.
Глава 7
Снизу он, наверное, выглядел соринкой.
А может быть, его и вообще не было видно оттуда, но в любом случае никто из тех, кто жил на этой земле, что проплывала под ним, не смог бы представить какой силой обладает эта затерявшаяся среди облаков "соринка".
Эта мысль хоть как-то примеряла его с действительностью.
Сверху, с ковра самолета, земля казалась неживой. Леса да поля, реки да болота скрывали людей.
"Сколько земли!
– подумал маг.
– Сколько богатства! Кому это все достанется?" Редкие дороги, редкие
При всей приятности полета на ковре-самолете у него было одно очень существенное неудобство - маг, летящий на нем становился открыт всем ветрам и дождям и его продувало, мочило и морозило как самого простого смертного. Конечно, был выход и из этого положения - можно было поставить защиту от дождя и ветра, но в этом случае все окрестные маги, колдуны, волшебники, шептуны и акудники знали бы, кто летит. Это было равносильно размахиванию фонарем в ночи - всякий кто не спал и имел глаза, увидел бы его приближение. А вот как раз этого-то Игнациус и не хотел.
"Как снег на голову", - подумал он, вспоминая к месту здешнюю пословицу. Порыв мокрого ветра ударил в лицо. Он поморщился, провел по щеке рукой. "Почему снег? Почему не дождь?" Маг подумал над этим и пожал плечами.
"Одно слово - варвары. Кто их поймет?" Город - если эту кучу положенных друг на друга бревен можно было назвать городом - он увидел поприщ за десять. Он еще не решил, как будет подлетать и поэтому огляделся, выискивая подходящее облако. Ему не повезло - тучи текли выше, а тут был только влажный ветер, в котором магу не спрятаться. В конце концов, и ему дождь сейчас был не особенно нужен. Лучше уж остаться сухим и пройти на пару поприщ больше, чем влететь в город мокрым как мышь.
Без сожаления он шевельнул пальцами, направляя ковер вниз.
Последнее поприще Игнациус проделал, летя прямо над верхушками деревьев. Лес под ним проскакивал веселый, светлый. Березы густо, где-то даже одна к одной, стояли загораживая кронами землю. С одной стороны, надо было бы спешится, и, не пугая варваров, дойти до города пешком, а с другой не хотелось терять время на такие ухищрения. Все равно главным врагом его сегодня будут не люди, которых он мог и не встретить, а колдун, которого он встретит наверняка.
Из предосторожности он полетел к городу не напрямую, а по дуге. Когда под ковром мелькнула наезженная дорога он начал искать место, свободное от деревьев. Такое нашлось неподалеку. К сожалению, это оказалось не поляной, как он втайне надеялся, а малинником. Пришлось садиться прямо в кусты. Обошлось без потрясений, однако скатав ковер, пришлось продраться через колючки к дороге, что высмотрел сверху. До города было всего ничего - пара поприщ, но он не хотел обращать на себя внимания - человек с ковром на плече, да и не местный вдобавок… Лучше было подождать телегу. Он присел рядом с муравейником и прикрыл глаза. Опасности рядом он не чувствовал, да и не ждал ее. Только предчувствие удачи, что со вчерашнего вечера поселилось в груди, стали еще сильнее.
Ждать пришлось не долго. Едва он согрелся, как послышался скрип и за деревьями мелькнуло что-то движущееся. Лошадь. Телега. Скрип стал ближе, слышнее.
Возница скользнул по нему безразличным взглядом - то ли брать у него было нечего, то ли места тут были спокойные и он не боялся разбойников, а скорее всего надеялся на топор с длинной рукоятью, что удобно лежал под правой рукой. В его взгляде не было ни желания помочь, ни желания обидеть - сидит себе человек, никого не трогает, и ты его не трогай, но Игнациус как раз собирался нарушить это молчаливое соглашение. Он поднялся, сделал шаг к дороге.