Тень воина
Шрифт:
– А теперь, значит, одни приятности у тебя?
Гаврила подначку почувствовал, на мгновение задумался - ответить грубияну или нет, но все же ответил.
– Ну, не одни, а, однако князь мне друг!
Колдун не поверил. А может быть, не гостю не поверил, а в княжескую дружбу Он повернулся и пошел обратно.
– Таких друзей у князя как собак не резаных.
Гаврила хотел обидеться и возразить, но колдун грозно сказал:
– Рот открой.
Гаврила открыл рот.
– Язык высуни.
Гаврила сделал
Колдун тут же отвернулся от него и начал переставлять горшки, что стояли на лавке перед входом в дом, встряхивая некоторые и прислушиваясь к тому, что творилось внутри. Глядя колдуну в спину, какое-то время Гаврила мотал головой, пытаясь мычанием привлечь к себе внимание Митридана.
– Ну, что тебе еще?
– обернулся тот.
– Ы осил, обы а аык эбе оказал, - прогундосил селянин.
– Я?
– удивился колдун.
– Чтобы язык показал?
Он держал в руках кувшин и прислушивался к тому, что происходит за глиняными стенками.
– Это еще зачем?
– Ты просил, - повторил Гаврила уже внятно.
– Нужно больно…Я хотел тебя занять чем-нибудь. Говоришь много. Мешаешь.
Взвесив кувшин в руке, он вдруг грохнул его об угол дома и отряхнул ладонь о ладонь. Увидев, что руки колдуна освободились, Гаврила быстро сунул в них курицу.
– Помоги, колдун! Поможешь? А?
Митридан посмотрел на него, подумал о чем-то о своем и покачал головой.
– Помочь тебе может либо тот, кто это с тобой сделал, либо колдун посильнее меня.
Гаврила принял это как отказ. Он упал на лавку и обхватил голову.
– Ох, несчастный я!
– запричитал селянин.
– Ой, худо мне! Всех волхвов, колдунов, шептунов и акудников в городе обошел, и никто помочь не может мне бедному.
Колдун кивал не прислушиваясь к словам, потом понял, что сказал Гаврила.
– Всех? Ты что и у Хайкина был?
– Был, - подтвердил Гаврила угрюмо. Он поднял голову и посмотрел колдуну прямо в глаза.
– Ничего мне Хайкин не сказал.
Его подбородок задрожал.
– Бедный я несчастный!
Глаза у колдуна выпучились, и он переспросил.
– Ты был в княжеском тереме и живой ушел?
Гаврила в отчаянии не ответил, но и так все было ясно. Колдун завистливо покачал головой.
– Дуракам и верно везет… Но чтоб так вот… Кого другого уже на кол бы посадили, а…
– Князь мне друг, - гордо напомнил Гаврила.
– Мы с князем, бывало…
– Был, - поправил его колдун.
– Был друг.
Митридан выбросил курицу во двор, и та понеслась по нему, подальше от людей и страшных колдовских горшков. Масленников дернулся, было за ним, но колдун остановил Гаврилу, потрепав по плечу.
– Да и не твой друг, а твоей глупости. Чудачеству твоему дурацкому - от своей тени прятаться. И нечего тут скулить. Не несчастный ты, а счастливый. Ты из княжеского терема живой ушел. Второго такого
С каждым словом колдун тыкал его в грудь, и Гаврила отступал под этими тычками к двери. Он отступил на шаг, сделал другой, третий.
– Ты чего несешь?
Колдун обошел его и, как ни чем не бывало, вернулся к своим колдовским занятиям. Сорвав обвязку, с первого кувшина, он выпустил из горшка яично-желтое облако. Гаврила опасливо отодвинулся.
– Ты еще ничего не понял?
В голосе колдуна Гаврила уловил самую настоящую жалость.
– Как ты вообще до меня добрался, удивляюсь… Ты князю теперь первый враг. Я слышал, он хотел тебя князю Владимиру показать, а ты вон ему какую свинью подложил. Такого и от самых близких друзей не терпят, а уж от тебя… Хотел он тобой князя Владимира развлечь - так и развлечет. Только по-другому… Посадит он тебя на кол - вот будет развлечение князьям. Нет у него другого выхода.
Гаврила норов княжеский знал не хуже колдуна и побледнел. Кинув на него косой взгляд, Митридан продолжил.
– Ну, сам посуди… Князь Владимир приедет посмотреть, как ты от своей тени убегаешь, а у тебя, оказывается, вообще ее нет. Что он про все, про это подумает? Какими глазами на князюшку посмотрит? А?
Гаврила затряс головой не оттого, что было что возразить, а просто от страха. Тогда колдун сказал:
– Чтоб он не подумал, что вы с князем его столько времени за нос водили, Круторог тебя, его не дожидаясь, на кол посадит. Да он тебя и без этого посадит. Просто от огорчения.
Масленников заерзал, не решаясь перебить мудреца, и только когда тот кончил, робко сказал:
– Ну, все ведь может остаться по-прежнему. Я ведь могу продолжать ходить, как ходил… Никто и не узнает…
Митридан посмотрел на него умиленно. Что Гаврила человек недалекий он догадывался, но что вот настолько… Даже без злобы объяснил:
– Я бы за такое на месте князя обиделся. Это ж ни в какие ворота… Тени нет, а ходит по-прежнему… Если что-то случилось, то нельзя делать вид, что ничего не произошло…
Облако, видно, посчитав, что всем тут не до него, попыталось уйти сквозь стену, но Митридан был начеку. Он посыпал его чем-то вроде соли и то, разом огрузнув, шлепнулось на стол.
– Да за одно это князь всех нас на колья пересажает и свободных кольев у него еще останется предостаточно.
Ребром ладони колдун разрубил это на несколько частей и стал наблюдать, как обрубки корчатся на столе, пытаясь соединиться воедино.
Гаврила молчал, не видя что происходит рядом с ним. Лицо его сморщилось. Колдуну он отчего-то поверил. Наверное, оттого, что безразлична была его, Гаврилова, судьба этому зайде. Никогда они друг друга не знали, не виделись. Вот и сейчас постоят недолго рядом и снова разойдутся в разные стороны. Каждый по своему делу.