Тень воина

Перемолотов Владимир Васильевич

Маг открыл глаза и покосился на монету, что приготовил для уплаты.

"Угадать, что ли?" - подумал он. Мысль была настолько пустой и легкой, что он не задержался на ней. Пока работала своя голова, он не хотел передавать решение в руки случая.

"А ведь он что-то говорил, - припомнил маг.
– Что-то он болтал о том куда направляется… Если не врал, конечно…" Ответ вертелся где-то рядом. Может быть у чужой головы, но наверняка в этой корчме Оставалось только приманить его к себе.

Маг прихлебнул их кружки. Был. Был способ вспомнить все, что нужно…

Щуря глаза, он смотрел на лучину, отбросив все мысли, и нужное слово всплыло само собой.

–  Мараканда!
– сказал он в голос.
– Мараканда!

–  Не держим, - тут же ответил ему тонкий голос.
– Отродясь такого у нас не было… Другого чего хочешь проси, а этого - нет.

Маг вынырнул из своих мыслей. Перед ним стоял мальчишка с блюдом, на котором, растопырив ноги, блестела маслом долгожданная жареная курица. Игнациус перевел взгляд на отрока, и тот смешался, опустил глаза, даже назад отступил… Игнациус засмеялся. Это был знак. Знак Богов!

–  И слава Богам… Не хватало еще чтоб это как раз тут у вас и было…

Игнациус щелчком послал монету по столу. Ничего не понявший мальчишка схватил ее и побежал к хозяину.

–  Мараканда, -повторил Игнациус, пробуя слово на вкус. От этих звуков нос защекотал запах пряностей, а в ушах взвизгнули варварские дудки и пальмы приветственно взмахнули кронами.

–  Это к полудню отсюда или между восходом и полуднем… Далеко… И ни одной магической вещи в развалинах… Припрятал загодя, выходит… Придется нести на себе… Лошадь? Может быть… Рискованно. Значит есть кто-то, кто это на себе вынесет.

Он бормотал это, постукивая пальцами по столешнице.

–  Ну, положим, два дня пути…

Все становилось просто как два и два.

Довольный, что нашел решение, он пошел к себе, так и не притронувшись к курице.

…Игнациус поднялся к себе на второй поверх, запер дверь.

Комната была ни плохой, ни хорошей: маленькая, но чистая, светлая, но убогая… Из отдельных достоинств - окно, с которого можно было попасть на крышу, да хороший засов на двери. Задвинув его, он несколько мгновений постоял, прислушиваясь не идет ли кто следом. Потом взмахнул рукой, словно досадовал сам на себя, на собственную подозрительность. Он в городе - всего ничего - и ждать тут неприятностей это уже слишком… Сделал шаг к столу. Хотя рыжий этот… Игнациус остановился, дернулся, чтобы вернуться и на всякий случай еще послушать, но усмехнулся и снова махнул рукой. Ничего… Походит и перестанет. Пусть у него хоть семь пядей во лбу, а все одно не успеет, да и не поймет…

Что-то еще сидело в нем как заноза… Какая-то несуразность… В задумчивости он сложил пальцы, произнес заклинание и прямо перед ним появилось блюдо с мясом. Руки сами собой отрезали появившимся вместе с блюдом и мясом кинжалом полоску мяса и отправили ее в рот. Жуя мясо, он вспоминал. Ах, да! Князь…

Игнациус провел пальцем по лбу. Князь ли? Он вспомнил свой разговор с Митриданом и восковую голову в темноте. М-м-м-м. Темнота… Темно, конечно было, но не настолько же… Тот, кого он встретил сегодня

на въезде в город, не был похож на изображение, которое он видел мельком в доме Митридана… А ведь этому местному дикарю с телегой гораздо больше веры, чем вороватому колдуну.

Что-то тут было не так, но он не захотел отвлекаться, чтоб разобраться в этой тайне.

–  Ладно, - сказал он сам себе.
– Это не главное. Не мое это дело князей сличать… Мараканда - вот мое дело. Да колдун этот пугливый…

Уже зная, что нужно делать достал походную жаровню, старый медный светильник, несколько черепков, что подобрал на пожаре и Шар. Установив его в подставку в форме изогнутого рыбьего хвоста, он какое-то время молча сидел, глядя на блестящую поверхность, проверяя правильность своей догадки о пути Митридана. Возможно, что, сговорившись с языком, губы колдуна произнесли совсем не то, что хотел сказать Митридан.

Он снял Шар и подошел с ним к окну.

Там текла своя жизнь - обычная жизнь мелкого городишки, основанного дикарями. Вдоль улицы, направляясь выходу из города шел давешний рыжий соглядатай. Игнациус тихо рассмеялся. Приятно видеть подтверждение того, что твой ум острее других - его маска сработала, соглядатай ушел и теперь он тут никому не интересен…

Шар в ладонях согрелся, вобрав в себя человеческое тепло. Он лежал в руках еще пустой, не наполненный колдовством, но уже готовый его принять.

Трудность стоящей перед ним задачи хоть и не пугала, но все же внушала уважение. Сейчас ему предстояло с помощью Шара пролететь над дорогой, что идет на Киев, а через него дальше, на юг, к Мараканде и заглянуть в лицо каждому, кого встретит на этой дороге. Далеко забраться колдун не мог. Игнациус решил начать с Киева потому что до него было всего дня четыре пути, вряд ли Митридан смог уйти дальше, даже если б он рискнул воспользоваться сапогами-скороходами, но чтоб не жалеть потом, лучше уж взять с запасом.

Да и помощники понадобятся для таких дел…

Прикрыв ставень, Игнациус вернул Шар назад, в подставку и направил в него луч солнца. Жаровня дохнула дымом…

Магия, конечно, может многое, но часто за нее может сделать нужную работу и простая грубая сила. Цену Игнациус себе знал и поэтому ту работу, которую могли сделать грубые руки, он и передоверял этим грубым рукам. Сейчас его руками в этих местах были песиголовцы, которых одолжил ему один из членов Совета. Племя как раз пряталось где-то в лесах под Киевом, ожидая то ли знамения, то ли просто хорошей погоды.

Сквозь мельтешащие в Шаре точки пробилось лицо песиголовца.

–  Как дела, вождь?

–  Если ты вспомнил обо мне, то наверняка лучше, чем у тебя…

Песиголовец из-за своей дикости просто не мог быть вежливым. Едва он почувствовал, что нужен магу то мгновенно обнаглел.

–  Что, опять тебе понадобились смелые воины?

–  Опять, - подтвердил маг.
– Все знают, что у тебя самые смелые воины в этих лесах.

Он не рассчитывал, что песиголовец поймет оскорбление, но тот оказался умнее, чем себе представлял Игнациус.