Тень ведьмы
Шрифт:
Теперь Мария увидела, что это графиня. Белеющее лицо графини было обращено к Марте. Графиня бесшумно шла к кровати, на которой лежала девушка.
Мария молчала. Ей начало казаться, что она исчезла из комнаты и находится где-то далеко-далеко. А здесь только ее тело, без души, без чувств и без желаний. Она не понимала происходящего, или не хотела понимать. Разум отказывался что-либо объяснять, он мог лишь отчужденно созерцать.
Графиня остановилась у кровати Марты и склонилась над спящим телом. Вокруг
Но вот графиня обернулась и Мария увидела ее окровавленные губы. По подбородку, на шею стекала кровь. И были в крови руки. Мария не видела Марты, но она знала, что с ней случилось что-то страшное, что-то такое, чего Мария не хочет видеть.
Графиня не шевелилась. Она пристально смотрела на Марию. Кровь капала с ее пальцев и Марии казалось, что она слышит, как стучат капли об пол.
Комната преобразилась. Поблек и налился кровью лунный свет, все вокруг окрасилось багрянцем. Комнату наполнило множество голосов. Они шептали что-то неразборчивое, какие-то странные слова, расплывающиеся неясным эхом. Была ли в них злоба? Скорее, насмешка, презрение, вызов. И было в них Зло.
Мария боялась посмотреть графине в глаза. Ей казалось, что если она это сделает, то душа ее не выдержит. Но непонятная сила завладела ею, убеждая непременно увидеть взгляд графини. Заглянуть в глаза Смерти. Она подняла глаза и посмотрела.
И затрепетала. Столь тяжел был взгляд графини, что давил на глаза сильнее камня. И одновременно был он пронзительно бесстрастным. Он проходил насквозь, словно не замечая препятствия. Он ужасал, волновал, восторгал и дразнил. Он леденил и зажигал. Он убивал. Его нельзя было избежать, от него нельзя было скрыться, про него нельзя было забыть.
Странная улыбка вдруг появилась на губах графини, разрывая запекшуюся кровь. Графиня шагнула к Марии, протягивая руки вперед…
Мария открыла глаза. Щебетали птицы, серый рассвет завладел комнатой. Утренняя свежесть вливалась в распахнутое окно.
— Марта! — позвала Мария, с замиранием вспомнив ночной ужас.
Марта не отзывалась. Лицо ее покрывала молочная бледность, дыхания не было слышно.
— Марта! — вскричала Мария, подскочив к подруге и тряся ее за холодное плечо.
— Ну, чего орешь? — Марта уставилась на Марию сонным взглядом. — Или уже шесть часов?
Мария не отвечала. Она была в растерянности.
— Слушай, что-нибудь случилось? — беспокойно спросила Марта, заметив необычно тревожное выражение на лице подруги.
— Слава богу! — выдохнула
— Как чувствую? Как всегда, плохое настроение с утра, особенно когда поспать не дают!
— Нет, правда с тобой все в порядке?
— Да в порядке, в порядке. Голова только болит — не надо было, видно, так долго в холодной воде вчера барахтаться…
Мария присела на кровать рядом с Мартой.
— Значит, все мне приснилось. Давно я таких кошмаров не видела.
— Да что тебе там привиделось? — заинтересовалась Марта. — Давай, рассказывай!
Мария рассказала.
Марта долго молчала, потом вдруг захихикала.
— Ты чего? — удивилась Мария.
— Знаешь, что я тебе скажу? — ответила Марта. — Ты побольше книжек своих читай — еще не такое приснится!
— При чем тут книжки?
— При том, что ты каждый раз начитаешься всякой дури, а потом тебе кошмары снятся! Я еще удивляюсь, как к тебе принц-жаба во сне не явился!
Мария тоже рассмеялась.
В это время колокол пробил шесть.
Отец Савелий посмотрел на незнакомца.
— Издалека идете, наверное? — спросил он.
— Да, батюшка, пройти довелось немало, — проговорил незнакомец, криво усмехнувшись.
— Что в наших краях ищете?
— Не то, чтобы ищу, но слыхал я, странные вещи здесь творятся… протянул незнакомец. — Люди везде одинаковы. Охочи они до сказок. Бывает, за хороший сказ можно страннику и кров получить, и пищу…
— Здесь ты хороших сказов не найдешь, — нахмурился отец Савелий. — Здесь люди гибнут.
— Ах, батюшка, да ведь гибель-то еще поболее людей интересует, нежели, к примеру, вечная жизнь. Страшным сказкам охотнее верят, потому как они больше на правду похожи…
Отец Савелий промолчал.
— А тут, говорят, вурдалаки водятся, — не то спросил, не то подтвердил незнакомец.
— Никто здесь более не водится, — ответил отец Люцер, с удивлением отмечая растущую внутри неприязнь.
Не нравился ему этот незнакомец.
— Приезжали к нам братья из Святого Ордена, — сказал он, — и с тех пор перестали люди пропадать…
— Вот как? — вкрадчиво произнес незнакомец. — Разогнали, стало быть, святые отцы монстров? Славно-то как!
Незнакомец неприятно захихикал.
Отец Савелий не выдержал.
— Если вы не против, — сказал он подчеркнуто сухо, — то я пойду, у меня есть и иные заботы.
— Ну конечно, батюшка, конечно! — замахал руками незнакомец. — Вы уж извините назойливого странника с его глупыми вопросами. Такой у меня характер вредный!
— Что вы! — смутился отец Савелий. — Я на вас никакого зла не держу. Господь с вами!