Тень ведьмы

Нестеренко Евгений

— Дорога здесь одна — к развилке, — продолжал Петр. Пока он до развилки не добрался, у нас есть шансы его догнать. Быстро двигаться он не сможет из-за раны, по этой же причине вряд ли станет добывать себе пищу охотой. Скорее, он будет заворачивать в придорожные трактиры поесть и переночевать.

— Что и мы будем делать, — сказал Лука.

— И все-таки я сомневаюсь, что он станет разъезжать по трактирам, произнес Иоанн.

Иоанн оказался прав. В первом же встречном трактире, расположенном еще до развилки,

они узнали, что ни один человек, даже отдаленно похожий на охотника, за последние несколько дней здесь не проезжал.

В следующем трактире тоже не было никаких следов охотника.

— Был тут один… — ответил им трактирщик с лицом, обмотанным повязкой, да только не такой…

И вытер тряпкой обгоревшую стойку.

Дальше была развилка.

Остаток обратного путешествия прошел без приключений, если не считать драку Иоанна с каким-то наглым гвардейцем на заставе. Собственно, и драки-то особой не было — просто Иоанн двинул разок гвардейцу ногой в челюсть, не слезая с коня. Но Петр все равно потом долго ругался с Иоанном, грозясь доложить отцу Люцеру. Иоанн вяло оправдывался.

— Да он сам напросился, Петр!

— Напросился! А кто его жирной свиньей обозвал? — кричал Петр.

— Так что ж он, собака, дорогу не открывал? Я ему сначала спокойно говорил…

— Говорил! Ты хоть соображаешь, чем все это могло закончиться? Был бы он не один, пришлось бы нам со всей заставой рубиться!

— Ну, невелика беда — их там не больше четырех-пяти душ…

— Нет, с тобой невозможно разговаривать! — Петр даже плюнул. — Ты что, издеваешься?

— Да ладно, Петр, — расхохотался Иоанн. — Шучу я! Ну, виноват, грех на мне, обещаю, что впредь такого не будет.

— Обещает он… — проворчал Петр, смягчаясь. — Вот доложить бы отцу Люцеру, чтоб посадил тебя на месяц в башню. Да строгий пост наложить, да самобичевание…

Лука молчал, посмеиваясь.

— Ну, входите, входите, — сказал отец Люцер.

Клерики зашли в келью. Лука затворил за собой дверь.

— Так… — отец Люцер изучающе оглядел их. — Рад вас видеть.

— Здравствуйте, отец Люцер.

— Доброго дня, отче.

— Здравствуйте.

Клерики поздоровались и смолкли.

— Вижу, что дела не очень хороши, — продолжал отец Люцер, разглядывая их. — Ну, говорите…

Петр поднял голову.

— Отец Люцер, скажу сразу — миссия провалена.

— И главная причина в том, что мы слишком поздно выехали, — добавил Иоанн.

— Иоанн прав, — продолжал Петр. — Если бы мы прибыли на место, когда еще не все трупы были найдены, у нас был бы шанс устроить на вурдалаков засаду…

— Вы убедились, это работа вампиров? — спросил отец Люцер. Клерики переглянулись.

— Да, отец Люцер, — сказал Лука. — Признаки налицо: отсутствие крови в трупах и раны на шее, все совершено тайно, без малейших следов.

— Но убежище

вампиров, скорее всего, находится где-то вдали от тех мест, потому что ни в Горном, ни в Кривом Яру, ни в Синих Топях, ни в Дубраве мы ничего подозрительного не обнаружили.

Отец Люцер задумчиво покивал.

— А что вы так задержались? — спросил он.

— Хотели удостовериться, что нападения прекратились, отец Люцер.

— То есть при вас жертв не было?

— Да, после нашего приезда никто больше не пропадал, — сказал Лука.

Отец Люцер поглядел в окно.

— Как там отец Савелий?

— Слава богу, в добром здравии. Передавал вам поклон.

— Храни его Господь, он хороший человек, — произнес отец Люцер.

Лицо его приобрело задумчивое выражение.

— Когда-то мы были с ним большими друзьями, — сказал он. — Вместе учились в бурсе, затем в духовной семинарии. А потом наши дороги разошлись. Я выбрал службу в Ордене, а отец Савелий предпочел маленькую церквушку в забытой богом глуши… Он всегда был отшельником, одиночкой. И во многом идеалистом. Не хотел марать руки и душу кровью.

— Но ведь и мы души не мараем! — возразил Петр. — Разве мы не людям служим, разве не от Зла их оберегаем? Свою кровь при этом нередко проливая…

Отец Люцер пристально посмотрел на него. — Ты прав, Петр. Нас сам Господь благословил на борьбу с Врагом. Но каждый делает это по-своему. Ты размахивая мечом, а отец Савелий — тихо и исправно неся службу в Горном. И если ты думаешь, что его дело менее значительно, ты заблуждаешься.

Клерики промолчали.

— Но вернемся к делу, — сказал отец Люцер. — Сколько ж всего народу от вампиров погибло?

— Двадцать девять душ, — ответил Петр, раскрыв свою книгу с записями. Двенадцать человек в Синих Топях, восемь в Кривом Яру и девять в Дубраве. Может быть, вы хотите посмотреть протоколы, отец Люцер? — предложил Петр.

— Да, оставишь, я позже просмотрю, — кивнул отец Люцер. — Но двадцать девять человек, ай-яй-яй! Его преосвященство будет недоволен. Никаких результатов!

— Его преосвященство знает об этом деле? — осторожно спросил Лука.

— Да, — сказал отец Люцер, — он лично поручил мне докладывать ему все результаты. А тут выходит, что и докладывать-то нечего! — с досадой прибавил он.

Клерикам нечего было ответить.

Отец Люцер некоторое время молчал, а затем неожиданно хитро улыбнулся.

— А вы ничего, случаем, не скрываете? — спросил он клериков.

Лука не выдержал первым.

— От вас, отец Люцер, ничего не скроешь… — смущенно сказал он.

— Ну-ну, ты не увиливай! Я слушаю.

— Был там в Синих Топях охотник один… — решительно сказал Петр. — Нашли его крестьяне в лесу рядом с убитой девушкой. Был он ранен кинжалом. Когда пришел в себя, мы его допросили. — Ну, и?