Тень в море
Шрифт:
– Последний год, – продолжал Аскар, – надо взять от него максимум. Я вот всегда хотел спеть перед большой публикой.
– Давно пора. Не зря же ты всем девушкам песни пишешь.
– Нет, старые не подходят.
– Почему же? – спросил я, усмехаясь. – возможно, одна из них разбила тебе сердце.
– Ты меня с собой не путай, – ответил он. – просто устал я от сопливых песен.
– Тогда что?
– Еще
– Не знаю, но идея на подходе, – ответил я его же словами. – Вчера гуляли с братом и его девушкой, и, глядя на них, я думал, как же все-таки хорошо найти человека, который тебя понимает.
Он усмехнулся, обнажив свои белоснежные зубы. Уж что-что, но улыбка была у него завораживающая.
– Видел твои фотки с вечеринки. Не думал, что ты когда-нибудь добровольно пойдешь в такое место.
– Это мама поставила ультиматум. Никаких книг, пока не выйду из дома.
– Мне бы такую маму, – подметил он. – Я бы раз в месяц приходил домой.
– Не сомневаюсь. Шлялся бы от дома к дому, напевая песни разным девушкам.
Я прилег, подставив подушку под себя. Она оказалась жесткой, и Аскар бросил мне одну из своих и спросил:
– Не понимаю вообще, как мы столько лет с тобой дружим?
– Может быть, потому что я настолько же умный, насколько ты тупой. Ради баланса во вселенной, понимаешь?
Он сделал оскорбленное лицо, но тут же вышел из роли.
– Нет. Скорее, я настолько же талантливый, насколько ты бездарь. Ради баланса, понимаешь? – ответил он, изобразив руками баланс в виде весов.
Мы засмеялись. Он снова закурил. У него были густые русые волосы, глаза цвета темного шоколада и круглая голова с широким лбом. Ростом он был выше меня в длину мизинца, и намного тяжелее весом. Но лишний вес ему не препятствовал в знакомстве с девушками, а чрезмерная уверенность и остроумие лишь способствовали ему в этом. Он сам научился играть на гитаре. Пробовал меня учить пару раз, но я был бездарен, как он говорил. Песни он сочинял исключительно девушкам. Они были его вдохновением.
– Но в одном мы точно согласны. Этот чай лучше всех, – воскликнул он, наполняя свой стакан, и откинулся на подушки. – Так чего же необычного ты хочешь сделать?
– Хочу влюбиться по-настоящему, чтобы всю жизнь об этом вспоминать, – незамедлительно ответил я.
– И ты считаешь это чем-то необычным? Если так, то не буду спорить с твоей логикой, – сказал он то ли всерьез, то ли в шутку. – А ты точно хочешь потратить последний год на отношения? Он ведь не повторится.
Я не стал сразу отвечать. Лег на спину и смотрел вверх. Солнце за горизонтом окрасило облака в цвет раскаленного железа. Немного подумав, я сказал:
– Из твоих уст это звучит как обыденная вещь. Неудивительно, что ты дольше месяца ни с кем не встречаешься.
– Если
– Может быть отношения утомляют, но не любовь. Она открывает в тебе второе дыхание.
– Стопудово, прочитал где-то, – ответил он, заливаясь в смехе. – Посмотрим, как ты запоешь, когда она начнет выносить тебе мозги.
– Умеешь ты убивать романтику.
Аскар замахал руками, допивая свой чай, и дотянулся до гитары.
– Я романтик только когда пою. Ну, иногда, когда пью. Ща объясню тебе.
Он настроил гитару и сыграл Агату Кристи “Как на войне”.
– Но я устал, окончен бой,
Беру портвейн, иду домой, – усмехался он над моими словами.
У него был чистый бархатный голос, которым он владел словно одной из своих конечностей. Слушая его, хотелось и смеяться, и плакать. Настолько хорошо он управлял человеческими эмоциями. Аромат душистого чая увлекал меня за собой, погружая в воспоминания, и прохладный речной бриз остужал мою горящую кожу и вдыхал жизнь в мою молодую душу. Мы просидели до рассвета. Я уснул раньше Аскара, под его шуточную песню “Лимонная долина”. Она была про девушек внешне идеальных, но с плохими характерами. Кислые как лимон, как он выражался. Он любил рассказывать, как однажды оказался среди таких девушек, и ему пришла такая идея.
Скиталец, измученный жизнью,
Шел в поисках места своего,
И довела его фортуна,
До долины, где не было никого.
Ни души, кроме деревьев лимона,
Что не отличаются друг от друга ничем,
Он уставился на них восхищенно,
Но кислее ничего он в жизни не ел.
Дальше он пел о том, как разочаровался в них и убежал оттуда. Но примерно на этих строках я заснул.
Мы проснулись после обеда. Я спал крепко, и мне приснилась Лимонная долина, о чем мы изрядно посмеялись.
– Видишь, даже твое подсознание меня поддерживает, – прокомментировал это Аскар.
Неделю я провел у него. Мы работали на даче и сильно загорели, что кожа начала слезать со спины. По вечерам ходили купаться на речку, и поужинав, засыпали под открытым небом. Перед сном он играл на гитаре, а иногда я читал стихи Есенина. Я часто забываю детали событий тех времен, когда пытаюсь вспомнить, но первое что приходит мне в голову в такие моменты – это чувство беззаботности, которое охватывало меня. Теперь же, когда я уже прожил почти три десятилетия, оглянувшись назад я с уверенностью могу сказать, что это было самое лучшее лето в моей жизни.
На выходных брат пригласил меня погулять с ними. Как я позже узнал, Молли настояла на этом. Мне не хотелось отказывать. Впервые за долгое время я снова начал проводить время с братом, хоть и инициатором была его девушка. Я заранее приготовил пару дисков со своими любимыми песнями и хотел как можно скорее узнать, что о них думает Молли. Её мнение меня очень интересовало, и я не сомневался в том, что у нее хороший вкус. Еще захватил с собой ее книгу, чтобы вернуть. Как только солнце село, я услышал знакомый сигнал машины за окном.