Тень прошлого

Датана Ренью

– Ну вот и всё, - сказал он негромко, впервые за это тяжёлое утро глядя мне в глаза, прямо, пронзительно. Я кивнула, не отводя взгляда.

– Да.

– Ты ждала этого, - он тепло посмотрел на меня, будто хотел объять взглядом, - помнишь, как набросилась на меня у валуна?

Я вздохнула, уже не пытаясь скрыть печаль.

– Я была напугана, - призналась я, - весть о том, что я в чужом мире, едва не убила меня.

Айзерс понимающе улыбнулся.

– Он до сих пор остаётся для тебя чужим?
– вдруг спросил он, и его испытующий взгляд обжёг меня.

Моё тело с головы до ног пронзила стрела, жестоко, болезненно.

– Там мой дом, - сказала я, не ответив на его вопрос. По лицу мага скользнула

тень.

– Так значит, прощай?..
– прохладно спросил он.

– Прощай.

Я низко опустила голову и, поудобнее перехватив сумку, сделала шаг к порталу. Айзерс остался сзади, и я чувствовала, что он смотрит мне вслед. Я ожидала, что он вот-вот не выдержит, позовёт меня, желая задержать. Но он не позвал.

XXIV

Город был таким же, каким я запомнила его, прежде чем уехать полтора месяца назад в полупустой электричке в любимую Чужаевку. Едва я сошла с высоких ступеней вечернего электропоезда, как город безжалостно утопил меня в океане сотен запахов и звуков, затянув в водоворот обычной субботней суеты. Разноцветные как ёлочные игрушки автомобили проносились мимо меня, шурша шинами по мокрому от недавнего дождя асфальту и сигналя то и дело незадачливым пешеходам. К остановкам, полным народа в вечерний час пик, подкатывали вёрткие маршрутки, хитро маневрируя между себе подобными. Где-то провыла милицейская сирена и тут же затерялась, потонув в волне взорвавшейся вдруг музыки - на центральной площади торжественно открывали новый торговый центр. Вдоль высокого парапета набережной прогуливались влюблённые пары - вот кого нисколько не смущало свинцовое небо, готовое вот-вот разразиться новой порцией летнего дождя.

Я привычно дёрнула тяжёлую дверь подъезда и, оказавшись на полутёмной лестнице, нажала на кнопку вызова лифта. В шахте знакомо зажужжало и тамбурные двери призывно открылись, приглашая войти в тесную залитую жёлтым светом коробку с древними как мир познавательными надписями на лакированных стенах.

В квартире было тихо, но по характерному беспорядку и разобранным наполовину чемоданам было понятно, что родители вернулись из поездки только накануне. Я прошлась по комнатам, зачем-то включила радио, из которого тут же полилась хрипловатая мелодия известного ретро-шлягера. Заблеял телефон в прихожей. Я подняла холодную белую трубку и услышала звонкий голос Аньки, подружки по университету.

– Ира? Ну наконец то, я весь телефон оборвала!
– затараторила подруга.
– Где ты пропадала два месяца???

– Привет, Ань. Полтора. Была на даче.

– Ой, все вы так - на даче, ага, - на том конце провода послышалось Анькино хихиканье, - небось, зажигала на черноморском курорте!

Я скептически покачала головой, глядя на себя в высокое зеркало.

– Ну разумеется, - устало пробормотала я, - и как ты только меня раскусила...

– О!
– воодушевилась подруга.
– А романы были? Нашла себе там красавчика?

Сердце снова сжала жёсткая ладонь.

– Нашла, - едко сказала я, помолчав.

– Ух ты, - похоже, Аньке становилось всё интереснее, - и когда свадьба?

Пластмассовая ручка, которую я всё время разговора рассеянно вертела в руках, хрустнула и разломилась пополам. Жемчужина в центре кольца, которое я не снимала ни на миг, фиолетово сверкнула, отразив свет настенного плафона.

– Никогда, - и не положила, бросила трубку телефона.

Бросилась на разложенный диван в спальне, обхватив руками подушку, и изо всех сил стиснула зубами её бязевый уголок. Посидела минут пять, затем поднялась, нашла на столе забытый когда-то второпях мобильный телефон. Поставила на зарядку, и когда он ожил, написала короткое сообщение: "Аня, извини. Перезвоню".

Вечером пили чай с родителями. Я с упоением слушала их рассказы о восточных берегах, где я никогда не была, разглядывала фотографии, смеялась. Несколько раз меня упрекнули

в рассеянности, когда я задавала два раза один и тот же вопрос, или переспрашивала совсем уж сущую ерунду. Родители списывали моё состояние на усталость, у меня же голове назойливой мухой крутилась мысль, что передо мной сидит моя мать, которая считает меня своей единственной дочерью, но я помнила о данном Розе обещании и молчала.

Дни потекли привычным чередом. Лето подходило к своему закату, но жара не спешила оставить наш шумный город. Я давно помирилась с Анькой, и теперь мы каждый день предавались весёлым прогулкам в летние кафе, кинотеатры и просто болтались по магазинам. Диплом был успешно защищён ещё в июне, и мы имели полное право именоваться почётным именем журналистов, но на работу устраиваться не спешили, отложив это благое дело до сентября месяца. Я изо всех сил старалась изгладить из памяти воспоминания о недавнем, что получалось не особенно успешно, а если сказать по правде, не получалось вообще. Я мысленно говорила превеликое спасибо Аньке, которая каждый день терпеливо выуживала меня из дома и таскала по разнообразным увеселительным мероприятиям, не задавая, впрочем, лишних вопросов. Так я и укладывала в сундуках моего сознания свежие эмоции поверх тех, болезненных, наслаивая их, точно бисквиты торта, но сама понимала, что не обмануть себя, не забыть всего...

Я уныло плелась из булочной по залуженному тротуару. Именно "плелась", а не "шла", потому что бессовестный дождь, начавшись совершенно внезапно, всё равно уже промочил меня до нитки. Буханка болталась в намокшей тряпочной авоське, и я мысленно пожелала всяческих благ тому, кто придумал запаковывать хлеб в плотные пакеты. В голове как обычно вертелись бесформенным скопом тяжёлые мысли, к которым я уже привыкла, смирившись с их постоянным присутствием, и я не сразу заметила за собой "хвост". Точнее, я не заметила, а почувствовала его, так, как описывают изощрённые авторы детективных романов, затылком. Я сделала вид, что поправляю что-то в сумке, и постаралась как можно более незаметно обернуться. Точно, за мной не отставая, но искусно держа дистанцию шагов в двадцать, шёл высокий мужчина в куртке с капюшоном. Козырёк бейсболки закрывал его глаза, так, что лица я не могла разглядеть, и это отнюдь не прибавило мне оптимизма. Я прибавила шагу и на всякий случай перешла на противоположную сторону, где было чуть более людно. "Хвост" проделал то же самое, и вот тут-то я не на шутку испугалась. Я засеменила ногами, уже не заботясь о том, чтобы не наступать в холодные лужи, и мысленно штудируя содержимое карманов на предмет обнаружения чего-нибудь, что при случае могло бы сойти за оружие самообороны, и тут услышала до отвращения знакомый голос:

– Ириш, подожди!

Ах, ну да, конечно. И как только я его не узнала.

Я резко остановилась и обернулась. Макс подбежал, запыхавшись, и откинул капюшон.

– Чего тебе?
– недобро поинтересовалась я.

Приветливая улыбка, предусмотрительно нацепленная им, сползла, и он просто сказал, глядя на меня своими прекрасными голубыми глазами, которые так нравились мне когда-то.

– Не ершись, Ир. Просто выслушай.

Я вздохнула, изобразив крайнюю степень утомления.

– Для начала, привет столице от скромной провинции, - язвительно проговорила я.

По лицу Макса пробежала тень, но он тут же взял себя в руки.

– Не надо так. Я приехал не для того, чтобы ссориться.

– Вероятно, чтобы испугать меня до полусмерти, изображая тут супершпиона, - пробормотала я.

– Прости, я не хотел, просто не решался подойти, - Макс помялся, - я искал с тобой встречи, чтобы сказать...

Я вопросительно подняла бровь.

– ...Сказать, что я раскаиваюсь.

Я открыла рот в притворном изумлении. Надо же, удивил. На твоём благородном лбу, дружок, крупным шрифтом написано, зачем пожаловал...