Тень Одержимого
Шрифт:
Но всё равно собор не растерял своего обаяния для Фроси. Она любила там уединяться, рассматривая мрачные готические своды и светлые красочные витражи. Иногда включала робота-звонаря Квазимодо, названного в честь персонажа одной старой книги. С ней Фросю познакомил Баррада, который регулярно проводил музыкальные вечера и однажды ставил спектакль по мотивам. Пронина не стала сейчас заходить внутрь, она хотела послушать колокола снаружи. Достала из кармана пульт — тот самый, которым управляла флаером — и нажала на кнопку сбоку. И высоко над землёй, в одной из башен собора
В центре площади Фрося закрыла глаза, слушая, как над городом разливается звон. Большие колокола казались неповоротливыми, как одомашненные бронтодонты. Их низкий, гулкий звук раздавался редко, напоминая о порядке и о том, что у всего в жизни есть конец. В противоположность маленькие инструменты звучали радостно, игриво. Они подпевали друг другу, словно стая райских птиц. Нотр-Дам был единственным местом, где Ефросинья воспринимала колокольный звон именно как музыку, как искусство — в храмах Императора как на Великородине, так и в других мирах она приобщалась к Его всеблагому свету.
Звуки, похожие на журчание реки, уносили Фросю ещё дальше на просторы воображения. И перед её мысленным взором снова вырос безногий предатель, а вслед за ним — человек в зеркальной маске. Охранители уже несколько дней не могли поймать таинственного преступника в плаще. Не было ни одной зацепки, и арестант не выдавал своего начальника даже под пытками. Ефросинье предстояло снова им заняться после этой прогулки, поэтому она не могла просто оставить эти навязчивые образы.
Но дальше мысли понесли её в совсем другом направлении. Пусть Фрося была женщиной, порой она чувствовала себя похожей на того самого горбуна Квазимодо. Тоже страшной и отвергнутой всеми, хоть и без таких сильных физических недостатков. А по-пасторски строгий Матвей Руденко сыграл для неё роль Клода Фролло — внезапного благодетеля, одержимого тайным знанием и посадившего её на поводок.
Теперь Пронина служила Филеасу Барраде, Великому Охранителю всей Империи, но главный охранитель Великородины по-прежнему являлся ей во снах, под маской отеческой заботы ещё сильнее прививая чувство неполноценности, которую побороть можно только самоотверженным служением Богу-Императору… Словно бы, исполняя священный долг перед Империей, Ефросинья не только получит право на спасение, но и утвердится в своих и чужих глазах, покажет, что она равна Аграфене или даже лучше её…
— И снова здравствуй, Деннис.
Пронина сидела на стуле напротив пыточного агрегата, к которому привязали пленника. Тот ничего не ответил охранительнице, а только усмехнулся, обнажив разбитые зубы. За минувшие дни его физическое состояние сильно ухудшилось. Исхудавшее, лишённое ног тело покрылось красными пятнами ожогов. Растрёпанные волосы слиплись в большие пряди, часть головы была в проплешинах. Лицо осунулось, под глазамивозникли мешки, но внутри, увы, продолжал гореть огонь нечестивой веры.
— Возможно, ты хочешь мне что-то сказать? — подняла бровь Ефросинья.
Разрушитель посмотрел на неё исподлобья полным ненависти
— Что я вам ещё могу сказать, палачи? — пролаял схваченный.
— Вот этот человек, — Ефросинья уже в который раз показала изображение на переносном проекторе. — Кто он?
— Говорю же вам — я ничего не знаю!
Полиграф выдал красный огонёк. Деннис стабильно отрицал, что знаком с человеком в маске, но прибор так же стабильно говорил обратное.
— Со времени нашего последнего разговора кое-что изменилось, — Пронина излучала самодовольство. — Тип в маске, которого ты так выгораживаешь, угнал фрегат с имперской военной станции и сейчас находится в бегах.
— Правда? — переспросил Деннис. — Вы уверены, что это был он?
Его коротко ударило током.
— Здесь я задаю вопросы, понял, выродок? — выпалила Ефросинья. — Незадолго до происшествия на станцию прибыл грузовой флот из системы Альберик, и человек в маске предположительно проник на фрегат внутри контейнера с провизией. Ты знаешь, зачем он это сделал?
— Нет, — покачал головой разрушитель. — А-А-А!!!
Пронина по привычке добавила тока, и допрашиваемый забился в конвульсиях. Специалист в белом халате, который тоже присутствовал в камере, посмотрел на неё с недоумением. И лишь через секунду она поняла, почему — на детекторе лжи горел зелёный огонёк. Зелёный, Император его побери! Значит, предатель действительно ничего не знал. Впрочем, ничего удивительного, что лидер секты не посвятил мелкую сошку во все свои планы.
— Ты знаешь, куда он направился? — продолжила охранительница.
— Без понятия, — этот ответ тоже оказался правдивым.
— Ты хоть понимаешь, как этот гад тебя обманул? — прошипела Ефросинья. — Как использовал всю твою ячейку, включая «Орану»? — она произнесла кличку предательницы с особым презрением.
— Мы сделали что смогли! — выкрикнул Деннис. — Мы принесли жертву общему делу!
— Общему делу? — расхохоталась Пронина. — Это человек в маске так сказал вам?
— Это мы сами поняли! Мы поклялись свергнуть гнилой имперский порядок и готовы отдать жизнь за это!
Ефросинья выкрутила ток на максимум и тут же сбавила.
— А-А-А!!!
— Нет! Никакого! Общего! Дела! — Пронина будто вбивала слова молотком. — Кроме! Служения! Императору!
— А ты сама готова быть пушечным мясом его божественного величества? — нахально спросил разрушитель. — Готова погибнуть во славу своего божка… А-А-А-А-А!!!
Она упивалась, наблюдая, как он вопит от боли, и продолжила бить его током, крутя ручку пульта.
— Если понадобится, то погибну, грязный богохульник, — холодно произнесла Ефросинья, когда разрушитель перестал вопить и дёргаться. — Но меня интересует кое-что ещё. Видишь ли, на следующий день после побега вашего друга Охранительное Бюро системы Альберик арестовало владельца склада, где его впервые обнаружили. Бернард Глаубер — так его звали. На допросе он выдал всего одну фразу.