Тень и солнце
Шрифт:
Он проверил записи почти тысячи лет, нашел единственную запись, где не было описано смерть, пытки и подробные описания, как вынимать внутренности людей и зверей, чтобы продлить при этом их жизнь и страдания. Его предшественники были кровожадными и жестокими.
Салвен заточила Ведьму инея в Пустоте. Но кто-то — наверное, Шемел — освободил ее и дал ей силу дотянуться через границу Пустоты. Он закрыл книгу и встал.
Ему нужно было поговорить с магом солнца, пока магия не угасла. Хоть он получил дар силы от зверей Хараяна и Галины, этой силы не хватит надолго. Но, в отличие от мертвых
Гетен хмуро смотрел на открытый шкаф. От одной мысли о реликварии кожу покалывало, но сегодня нужно было открыть его. Он вернул перечень в укрытие, провел ладонью над крышкой металлического ящика. Как цитадель и мавзолей, реликварий магов был с вырезанными жуткими сценами на поверхности, и не было сомнений, что внутри он найдет смерть. Он произнес заклинание, и дверцы открылись.
Запах могилы донесся оттуда, и Гетен отпрянул к чистому воздуху. Внутри были тонкие полочки, обитые тканью, которые выдвинулись, когда он немного потянул. На тех полочках лежали кусочки костей, зубы и ногти, окутанные проклятиями и черной магией.
Он стал спускаться сверху вниз, искал нужный век. Он выдвинул одну из полочек, скривился от магии, которая наполнила рот металлическим запахом крови, и ругался мысленно.
С двух попыток он нашел нужную полочку. В отличие от других магов, Салвен оставила тонкую косичку сияющих черных волос. Гетен погладил шелковистые пряди, ощутил силу, тепло и власть Салвен.
Он вернул косичку и закрыл реликварий и шкаф. А потом пошел в главный зал, вытирая ладони об тунику. Он направлялся в базилику. Тело Салвен было похоронено там, след магии, которую он впитал из реликвии мага солнца, вел его к ее могиле. Там он свяжется с ее духом.
Его шаги отражались эхом от купола потолка и высоких стен, он шагал по самой большой комнате Ранита. Он выглянул в окно и замер.
Магод убрал снег со стекла, но ему пришлось пробиваться сквозь сугробы, чтобы добраться до подоконников. Ранит был усыпан снегом. Это напоминало осаду, и скоро ведьме не придется посылать существ против Гетена, потому что он и его товарищи умрут от голода. Он мог призывать огонь и озарять и согревать цитадель, но не мог наколдовать еду из ничего.
Качая головой, он пошел к узкому коридору с низким потолком, который вел под двором в базилику.
— Господин.
Гетен остановился от крика Магода. Мужчина спускался по главной лестнице.
— Воительница просила привести вас.
— Хорошо, — базилика и Салвен подождут.
Гетен поднялся на второй этаж, там было слышно хохот Нони. В мастерской его поприветствовали волки, их волчата рычали и бегали под столом и вокруг стульев. Букетики трав и цветов валялись на полу, и стопка пергамента рассыпалась, листы были потрепаны.
— Стоять! — приказал он, и все звери послушались. Гетен прошел по комнате, сказал Магоду через плечо. — Волки были в доме слишком долго. Держи их подальше от моих ингредиентов и материалов.
Магод поклонился, сцепил ладони и уклонился от волков, побежавших мимо него в коридор. Они хотели выбежать из цитадели на
Галина сидела у подушек, когда Гетен вошел в комнату. Она посмотрела на него прямо, не дрогнув. Она не была смущена из-за их поцелуя утром.
Синяки и порезы на ее лице заживали, но оставили зеленоватые тени у глаз и рта. Но это было куда лучше опухшей кожи, как было, когда Гетен нашел ее к лесу.
— Вы хотели меня видеть, ваша светлость?
— Да. Боль в ноге стала слабее, и дышать стало легче, благодаря заботе ваших слуг и вашим отличным лекарствам.
— Я рад это слышать. Нони, ты проверила ее ногу?
— Думала, вам нужно это видеть, — служанка смотрела на него, не мигая. Так за ним следил Шемел, судил, искал слабость и возможность ударить. Это было странно. Она еще не вызывала у него тревогу. Но он усиленно ощущал Галину — ее тепло, запах мета и метеглина от ее кожи. Может, ему было не по себе из-за близости воительницы, а не взгляда служанки.
— Можно вас коснуться? — спросил он Галину, его ладони замерли над одеялом.
Ее губы изогнулись в медленной чувственной улыбке.
— Пожалуйста.
«Хотырь меня побери», — он смотрел на ее рот, отодвигая одеяло, чтобы открыть ее перевязанное бедро, приготовился к жару и желанию, которые наполнят его от первого прикосновения. Да, король Вернард знал, что делал, когда послал Галину к Гетену.
— Нони, сделайте мне чаю, — приказала Галина.
Старушка вздрогнула, словно отвлеклась от мыслей.
— Чаю, ваша светлость?
— Да. Чай. Там целая комната трав, — Галина махнула на дверь мастерской. — Вы точно сможете заварить чай из эбон-ягод. Сделайте.
— Да, ваша светлость, — Нони сделала реверанс и пошла на кухню. Она пропала за дверью, и Галина сжала запястье Гетена.
Огонь вспыхнул в нем, и он почти отпрянул, но она удержала его, и он расслабился.
Она закрыла глаза, выдохнула, потом посмотрела ему в глаза и сглотнула, глаза потемнели.
— Что бы между нами ни было, я не хочу, чтобы это мешало нашей ответственности перед народом Кхары и Урсинума. Мы не юны и неопытны, нас не сбить любви или похоти. Если хочешь, чтобы это было источником силы для твоей магии и только это, я приму это. Но я хочу знать сейчас. И я хочу, чтобы мы ясно понимали это. Я не люблю игры.
— Хорошо, — он склонился ближе. — А если я хочу больше?
— Да?
— Да, — он поймал ее челюсть и поцеловал глубоко, требовательно и с вызовом.
Она сжала крепче его запястье. Другая ее ладонь поймала его синюю тунику и держала его в плену.
Помня о ее ранах, он отпустил ее челюсть и прижал ладонь к стене за ней, не давая себе забраться в кровать и сорвать с Галины тонкую белую ночную рубашку.
Галина застонала и попыталась притянуть его ближе, но Гетен уперся рукой. Если он сдастся желанию, утомит ее лечащееся тело. И он ощущал сомниферум в ее дыхании. Он подождет, пока ей не станет лучше, пока она не сможет соображать без помех. Он подождет. Но, боги, она была сладкой, и она была единственной в его мире в тот миг. Буря, ведьма, война были далеко за нежностью губ Галины, сладостью ее языка и запахом земли и огня на ее коже.