Тень и солнце
Шрифт:
Женщина зевнула и потянулась.
— Ваша светлость уже не так бледны этим утром.
И голос Галины тоже стал сильнее.
— Думаю, я смогу еще сразиться рядом с вашим господином.
— Сначала нужно поесть. Скоро вернусь с горячим бульоном, — Нони вручила Галине чашку метеглина и добавила. — Пока что выпейте это, — Галина послушно взяла ее и выпила, пока женщина пробиралась к порогу среди волков, бормоча: «шерсть везде, даже на вязании».
После бульона и помощи с туалетом Галина вернулась в кровать, слабая и дрожащая, и снова уснула.
Было
— Нони? — глаза не открывались.
— Тут, — прохладная ткань нежно вытерла ее лицо. — Лихорадка и дрожь, ваша светлость. Ножевая рана заражена.
Сильные ладони держали ее бедро, обжигали кожу. Боясь оков, она взмахнула кулаком и попала по кому-то.
— Кости Скирона, она сильная, — сказал Гетен. — Держи ее руки, Магод. Нужно открыть рану.
Бредя от лихорадки, Галина боролась с ладонями, поймавшими ее запястья.
— Нет! Не режьте! — она металась и извивалась.
Нежные ладони Нони поймали лицо Галины.
— Шш, ваша светлость. Господин Гетен просто убирает швы, — прохладная ткань вытерла ее лицо снова. — Нужно прочистить рану. Не шевелитесь.
Но детский страх лихорадок и кровопускания бурлил в голове Галины, в том месте, которое обычно было прочно заперто.
— Нет! Нет! Я выпью настой! Не режьте меня! — она пиналась и билась. — Не надо! Пустите!
Вес надавил на ее ноги.
— Без толку. Она поранится и испортит лечение последних пяти дней. Нони, неси эфир сомниферум.
Ее руки отпустили. Галина попыталась сесть, но твердая ладонь удерживала ее на подушках.
— Вот, господин.
Ткань накрыла рот Галины. Приторный запах наполнил нос. Она попыталась убрать ткань, но ладонь удерживала ее на месте. Она вдохнула, чтобы закричать. Но ее разум онемел, время остановилось.
* * *
В комнате все еще было темно. Все тело Галины болело, но горячая боль в бедре занимала мысли. Она попыталась подвинуть ногу, чтобы было удобнее, но агония пронзила ее, и она закричала.
Янтарное приглушенное сияние озарило комнату, мелькнуло движение. Гетен склонился над ней. Он поднес что-то к ее носу.
— Вдохните. Это ослабит боль.
Снова приторный запах, но слабее, не такая сильная смесь. Галина вдохнула. Голова кружилась. Комната странно покачивалась, янтарный волшебный огонь стал ярче. Но это быстро пропало вместе с болью и жаром.
— Спасибо.
Он закупорил глиняную баночку и отставил ее на столик у кровати, потом взял сверток ткани и другую баночку. Он опустил их на кровать рядом с ее ногой.
— Раз вы проснулись, я сменю припарку и бинты, — он отодвинул одеяло, открывая ее пострадавшее бедро. Он нежно убрал бинты и припарку из ароматных трав, промыл ее рану обжигающим веществом. Галина дрожала, кожа остывала. Гетен осторожно нанес еще вязкую припарку и свежие бинты.
Они не говорили, пока он работал, но каждый раз, когда его пальцы задевали
— Лучше?
— Да.
— Мой долг и честь — служить вам, маркграфиня.
Галина вяло теребила край желтого одеяла.
— А как же неуместная фамильярность? — она сглотнула, горло будто распухло. — Мы чуть не умерли вместе в том лесу. Это не позволяет теперь звать по имени? Гетен?
Он глядел на нее, а потом улыбнулся. Это была не ухмылка или волчья усмешка, как она ожидала, а поразительно широкая и красивая улыбка, от которой морщинки смеха появились в уголках его глаз. Темный маг был мрачным, когда был серьезен, но он был очарователен и сиял, когда улыбался.
— Ты права, Галина, — он склонился ближе, лицо стало хитрым и соблазнительным. Он добавил. — Давай станем союзниками и забудем о ссоре королей.
Галина посерьезнела.
— Не могу. Много людей рассчитывает на меня.
Гетен отклонился. Его веселье тоже пропало.
— Твой король?
— Мои подданные. Они верят, что я защищу их, буду их голосом. Семьи с детьми, старушки и старики, которые уже не могут сражаться, рыбаки, торговцы, фермеры, повара и всякие люди, которые просто хотят жить и торговать между собой и с Бесерой. Они оставили ссору королей мне, — она поймала его за запястье, дрожа, тело реагировало, но она продолжила. — Не видишь? Ты — мой подданный. Мой долг — защищать и тебя. Я не должна была забывать.
Гетен подвинул руку, и их пальцы соединились.
— Ты права.
— Хотя я не очень постаралась, — пробормотала она.
Он сжал ее пальцы.
— Не во всех боях можно победить, воительница.
Они молчали, он сжимал ее ладонь руками. Огонь шипел и потрескивал. Ветер свистел в серых стенах Ранита. Один из волков потянулся и вздохнул во сне.
— Какие новости из Кхары? Что с Зелалом, Вернардом, ведьмой и бурей?
Гетен гладил пострадавшие пальцы Галины.
— Ничего. Ты пробыла в кровати девять дней, буря не утихала. Посланий от королей не было, ведьма ничего не предпринимала, хотя ее снег продолжает засыпать нас.
Галина нахмурилась и недовольно выдохнула. Хотя бы боль в ребрах перестала пронзать.
— Мне не нравится затишье. Это значит, что все ждут чьего-то хода.
— Ведьма захватила одну из моих теней и напала на тебя. Или, может, я был мишенью. Ее олень не вернулся к ней, и она послала кого-то менее заметного, но более опасного и шпионила за мной.
— Это было менее заметно?
Он горько улыбнулся.
— Она могла и хуже. Но призыв существ другого мага и контроль над ними из Пустоты быстро забирает силы. Так работает и погода. Она все еще восстанавливается, как и мы.