Тень и солнце

Пирс Моника Эндерле

Гетен пробормотал:

— Стараюсь, — и внук аппы, Кулан, оказался с другой стороны, и Унеген повел их в теплую тень аббедея.

Их привели в одну из самых высоких комнат, там было тепло и солнечно. Теперь Галина нянчилась с волшебником, и он только дрожал и раскачивался, пока она убрала плащ с его плеч, опустила его на кровать и сняла его сапоги. Она открыла ставни, впуская солнце и тепло.

Гетен закрыл глаза и прошептал:

— Ее нет, — он потратил остатки теневой магии на побег из Ранита. —

Всей.

Пришло время мага солнца, и Галина хотела, чтобы ничто не мешало переходу. Спал он или был при смерти, она не могла понять, так что села рядом с ним, их пальцы переплелись. Галина смотрела в окно, тени менялись, солнце поднималось к пику.

Аппа и его жена пришли в комнату часы спустя.

— Я должна все объяснить, — сказала она.

Амма Зана поклонилась, села у холодного камина и сцепила ладони на коленях.

— Зачем ты привела сюда теневого мага?

Аппа нахмурился.

— Если бы кто-то другой так подверг мою семью опасности, его выгнали бы отсюда, — от гнева его голос дрожал.

Галина кивнула.

— Понимаю. И я не просила бы гостеприимства для теневого мага, не будь его безопасность и тайна так важны, — она убрала меч, щитки с ладоней и перчатки, но оставила остальную броню, пока объясняла их присутствие. — Гетен был теневым магом, когда мы покинули Ранит. Но он использовал остатки темной магии, чтобы перенести нас сюда. Теперь он от тени переходит к солнцу.

Зана посмотрела на него.

— Да? Пришло снова время мага солнца?

Унеген скрестил руки и переглянулся с женой.

— Зана ожидала такое. И истории доносились до нас из Урсинума, Бесеры и Налвики, что зима наступила слишком рано и яростно. Это правда?

— Такая же правда, как то, что я воин и женщина. Снег укрывает Кхару выше меня ростом, и мой отец закрыл пути и увел войска от берегов Серебряного моря. Вода почти замерзла.

Аппа помрачнел, глядя на Гетена.

— Уверена, что дело не в этом мужчине?

— Уверена. Я его защищаю, — она опустила ладонь на рукоять меня и добавила. — В этом нет сомнений.

Зана встала и прошла к Галине. Она коснулась выцветающих синяков на ее лице и ладонях, задела пальцами костяшки Галины и сказала:

— Все, как я предсказывала. Потому мы спасли твою жизнь после битвы Сам.

Галина уставилась на нее.

— Вы предсказали появление Ведьмы инея?

— Нет, то, что тебе суждено важное задание, и если мы не укроем тебя, мир падет от тьмы и разрушений, — она указала на Унегена и добавила. — Я говорила.

Аппа пожал плечами.

— Ты знаешь, как все это, воительница, — он помахал рукой. — Дым, пот и много оксимэля, и моя жена воображает из себя оракула.

Зана вернулась к нему и шлепнула по руке.

— Я не так и плоха в этом. Я зарабатываю достаточно, чтобы ты толстел от жареной

рыбы, — он рассмеялся, но быстро посерьезнел, когда его жена продолжила. — Ты права, что открыла ставни, пока солнце движется по небу, воительница. Но закрой их до заката и не открывай до рассвета. Твой маг будет уязвим ночью. Тогда тебе нужно быть рядом с ним и настороже, чтобы уничтожить слуг Ведьмы инея.

— Она найдет нас тут? Он думал отправиться в место из моих воспоминаний, а не его.

Зана прищурилась и медленно кивнула.

— Это проверит ее способности, но, чем дольше длится его переход, тем больше у нее будет времени выяснить, где он. Постарайся ускорить его изменение.

— Хорошо, — сказала Галина. — Я знаю, что мы подвергаем вас опасности своим присутствием, — она встала с кровати и поклонилась. — Благодарю за гостеприимство.

Унеген сказал:

— Я скажу мальчикам принести сюда койку и матрац.

Галина взглянула на Гетена.

— Мне лучше остаться тут. Я не знаю, что ждать от Ведьмы инея или изменения мага.

— Точно, — сказала амма.

Койку с соломенным матрацем, тяжелыми шерстяными одеялами и шкурами принесли в комнате вместе с их сумками и мечом Гетена. Окна выходили на восток, солнце грело комнату, и Галина вспотела в броне и разделась до белой сорочки, оставив длинную тунику, которую ей нашла Нони, цвета вина. Она одолжит одежду у хозяев дома, если они тут задержатся дольше, чем на пару дней.

Изменение было неприятным, и она поглядывала на спящего мага, зная, что сделала бы, если бы он проснулся и увидел ее почти голой, но не знала, ответил бы он на это. Галина отогнала эту мысль и вызванный ею жар. Она зашнуровала тунику, добавила пояс и меч. Она опустошила свою сумку и мешок Гетена, посмотрела на серебряную монету, которую ему дала Нони, когда они уезжали.

С одной стороны пчела сидела на цветке лиминта. На другой стороне был золотой круг в центре. Неровная и злая Х пересекала круг, была нацарапана на поверхности. Монета была холодной и тяжелой, и Галина нахмурилась, ощутив страх, пока держала ее. Она поежилась и бросила монету на подоконник, где солнце могло ее согреть. Она провела ладонями по тунике, словно вытирала что-то грязное.

Гетен пошевелился и отвернулся от окна, бормоча во сне. В тот миг монета вспыхнула на солнце.

Метка была странной, монета беспокоила ее. Может, Зана больше расскажет об этом. Женщина была умной, знала много языков и культур.

Байчу, младшая дочь аппы, принесла Галине поднос еды. Она смотрела большими глазами на неподвижного Гетена и меч Галины.

— Вы охраняете мага, воительница? Это правда? — спросила она, садясь, чтобы разделить еду с Галиной.

— Ты осталась такой же прямолинейной за годы, пока меня не было.