Тень хранителя
Шрифт:
Кинув поводья запыхавшемуся гонцу, Глэд приветливо кивнул паре дежурных ратников, мирно и чинно сидевших на дровяной завалинке, невдалеке от въездных ворот. И раздраженным жестом погрозил собственному охраннику, удивленно выглянувшему на шум из летней кухни.
– Я вам что, мальчик на побегушках? – Глэд с возмущением швырнул свой пыльный плащ, пропахший конским потом и навозом, в угол гостевой комнаты и рявкнул заспанной служанке, влетевшей следом и державшей бутыль с вином, лишь одно-единственное слово: «Наливай».
– Прости, Глэд. Я в столице по своим
– Просил. Ты ужинал?
– Спасибо, да. Но от вина не откажусь.
– Мальчишку хочешь посмотреть? Только завтра. Сейчас уже поздно.
– Завтра так завтра, – покладисто согласился Фотий. – Расскажи мне лучше про императора, – вдруг неожиданно попросил монах, дождавшись, когда служанка покинет гостевые покои.
Глэд задумчиво посмотрел на сидящего прямо напротив него инока. Нет, Фотий не излучал никакой силы или уже тем более угроз. Но было в этом монахе что-то такое, от чего связываться с ним мастер меча не желал совершенно.
Глэд чуточку помолчал, переваривая просьбу. Он мог многое рассказать о своем владыке. Но решил ограничиться этими словами:
– Больше всего на свете этот человек любит деньги и власть. Ренаро Третий обычно просыпается в четыре часа утра, потом делает зарядку, читает донесения и доносы, затем завтракает. Во дворце он появлялся ровно в девять, ни минутой позже, и находится там до захода солнца. После этого он принимает участие в пьянках или торжествах, может разъезжать по городу инкогнито, выясняя, как к нему относятся в народе. Владеет большой коллекцией раритетного оружия. В каждом его действии чувствуется пунктуальность и секретность. У него не нет друзей – только знакомые или помощники. По отношению к ним он ведет себя абсолютно непредсказуемо. Достаточно?
– Вполне. Глупых вопросов про его благосостояние задавать не буду. Я так понимаю, что все его родственники занимают руководящие посты в армии и правительстве?
– Если ты хочешь выяснить уровень лояльности, то поверь, он достаточно высок. Ренаро Третий крепко держит империю в своем кулаке.
– Я слышал, что он не равнодушен к пышным девушкам?
Глэд на эту реплику позволил себе чуточку улыбнуться.
– Есть такая страсть, кстати, чем старше становится император, тем более молодых женщин он предпочитает. Что вы задумали? Учти, я буду категорически против любых действий, которые могут причинить ему вред.
– Не переживай. Пока Ренаро Третий жив, да продлит господь его годы, мы самые верные его сторонники. Он гарант стабильности, которая нас устраивает.
– Значит, пока жив? – Глэд замолчал, переваривая услышанное.
– Я все сказал. – Фотий допил вино и чуточку равнодушно произнес: – Ну что, до утра…
Утро выдалось ненастным. Лил совершенно невообразимо противный дождь – ледяной, с сильными порывами ветра, местами переходящий в мокрый снег. Но ни Глэда, ни тем более инока Фотия это не остановило от утреннего визита в школу. Правда, здесь оказалось весьма
– Олег, – позвал Глэд своего подопечного. Тот мгновенно оторвался от важного занятия – регулировки уровня поддува воздуха в жаровню и тут же подошел к старшему наставнику.
– Мастер, святой отец. – Мальчик вежливо поклонился и замер, ожидая, что будет дальше.
– Это инок Фотий. Он хочет задать тебе пару вопросов. Постарайся ответить честно, как помнишь. – Глэд вдруг задумался, а что будет, если Фотию не понравятся ответы? Убьет мальчишку?
Но инок сумел удивить. Он вдруг резко и без подготовки кинул в ребенка яблоко. И только потом крикнул:
– Лови.
Мальчик ожидаемо пропустил такой снаряд, хоть и успел дернуть рукой в сторону плода.
– Прости. – Фотий изобразил легкую скорбь на лице и протянул мальчику почти плоский продолговатый предмет, завернутый в искусно разрисованную бумагу.
– Это шоколад? – Олег не выдержал и вцепился в драгоценную сладость.
– Помнишь? – участливо спросил инок на едином галактическом языке.
– Смутно. Только помню, что это очень вкусно. – Олег также ответил на привычном языке и настороженно посмотрел на взрослых.
– Бери, бери. – Фотий поворошил волосы ребенку и вновь спросил: – А тебе никакие странные воспоминания не снятся?
– Нет. – Как можно искренне ответил Олег. В его голове тут же забили тревожные колокола, вспомнилась ослепительно белая комната и голос, утверждавший, что никому нельзя доверять.
– Расскажи, что ты помнишь последнее из той своей жизни.
– Меня вели солдаты. На них были доспехи, но не такие, как здесь, и оружие было другим. Потом меня отвели в большую белую комнату. Там было много света. А потом я уже очнулся, когда меня отвели к тучному монаху, там в монастыре.
– Скажи, Олег, а у тебя нет такого чувства, что тобой кто-то управляет?
– Нет, – спокойно ответил Олег и добавил, словно почувствовав толику сомнений собеседника: – Я маму и папу хочу вспомнить. Мне их не хватает.
– Фотий! – забеспокоился Глэд. Ему тут только соплей и слез не хватало.
– Все, все. – Фотий, как волшебник, достал из рясы крохотный пакетик с соком и протянул Олегу. – Угощайся.
– Спасибо… – Мальчик схватил полученное богатство и поспешил спрятаться в свою каморку.
– Что скажешь? – Глэд хлопнул в ладоши, призывая воспитанников построиться перед началом занятий.
– Яблоко… мне показалось, что он мог вполне его поймать, но не стал этого делать. – Фотий опять перешел на империум, крепко пожал руку Глэду и, предвосхищая вопросы, добавил: – Я все понимаю. И это просто моя паранойя. Фактов никаких нет. Разве что язык, слишком он чисто говорит на империуме. Сколько он его изучает? Три месяца всего?
– Фотий, ты реально параноик. Акцент есть. Ты сам коверкаешь слова, не замечая этого. Да и потом это же ребенок, он впитывает все как губка.