Тень греха

Картленд Барбара

Наблюдая за Кроуторном, Селеста не без удовольствия отметила, как вспыхнули злобой его глаза, и, прежде чем он успел что-то сказать, поспешила вмешаться:

— Вам, милорд, наверняка есть что обсудить с моим братом, а потому позвольте пожелать вам всего наилучшего.

Поспешно исполнив реверанс, она выскользнула из комнаты, закрыла за собой дверь и прошла на кухню, где Нана мыла посуду.

— Уехал? — первым делом спросила служанка.

— К несчастью, нет, — ответила Селеста. — Ты не поверишь, но его светлость хотел

побыть со мной наедине! Правда, Джайлс не дал ему такой возможности и сказал, что папа никогда бы такого не позволил.

Нана отложила вытертую тарелку и довольно кивнула:

— Ну вот, что-то хорошее в нем все-таки осталось. Это лондонские дружки сбили его с пути.

— А я уже и не помню, когда Джайлс в последний раз что-то такое делал. Как думаешь, может, он все-таки хоть немного обо мне заботится?

— Конечно заботится! — уверенно заявила Нана. — И давайте будем надеяться, что эти приятели скоро его позабудут да и оставят в покое. Это ж надо, столько бутылок привезти! Вот уж чего мастеру Джайлсу совсем не требуется. — Он уже полбутылки выпил, — пожаловалась Селеста. — Как бы нам спрятать их куда-нибудь?

Обе женщины вздохнули, прекрасно понимая, что никогда не решатся отнять у своего любимца то, что так для него важно.

Селеста помогла служанке с посудой, после чего поднялась к себе в комнату.

Денек выдался солнечный, и она с удовольствием прогулялась бы, но опасалась, что лорд Кроуторн увидит ее одну и увяжется следом.

Внезапно страх, мучивший ее с самого момента появления лорда в коттедже, рассеялся, а на душе стало легче и веселее. Если Джайлс и дальше будет вести себя по отношению к ней так, как положено старшему брату, то, может быть, и все прочее начнет меняться к лучшему.

Граф сказал, что ей нельзя оставаться одной, и он оказался прав.

Она представила, что могло бы случиться, если бы лорд Кроуторн застал в коттедже только ее и Нану.

Разве сумели бы они защититься от такого человека?

И даже теперь Селеста не чувствовала себя в полной безопасности. Что-то подсказывало ей, что лорд Кроуторн не сдастся так легко.

Накануне вечером он хотел поцеловать ее. Едва подумав об этом, она как будто ощутила прикосновение его губ.

— Ненавижу! — прошептала Селеста. — Ненавижу!

Она вспомнила, как, вырвавшись из беседки, бежала по дорожке и как, наткнувшись на графа и попав в его объятия, вдруг почувствовала, что страх ушел.

Там, на дорожке, при свете китайского фонарика, он казался таким большим и сильным…

В его присутствии она ничего и никого не боялась. Даже лорда Кроуторна.

Но сейчас граф был в Лондоне, а лорд сидел в гостиной с ее братом, нашептывал ему что-то, отравлял его мысли, раздувал ненависть к тому, кто вызволил его из долговой тюрьмы.

— И как только Джайлс может слушать такого человека? — прошептала Селеста и тут же напомнила себе, что брат все же защитил ее, не

оставив наедине с незваным гостем.

Размышляя о последних событиях и забыв даже про шитье, нередко помогавшее занять часы досуга, она вздрогнула, когда снизу донесся голос Джайлса:

— Селеста! Спустись!

Она неохотно сошла вниз по лестнице.

Брат уже ждал ее — взволнованный, с раскрасневшимся лицом и странно блестящими глазами.

— Его светлость возвращается в Лондон и желает попрощаться с тобой.

Обрадованная этой новостью, Селеста без всякой опаски и с улыбкой на губах вошла в гостиную.

— Хочу поблагодарить за прекрасный ланч, — обратился к ней лорд Кроуторн. — Видеть вас было невыразимым наслаждением. Позднее, когда я уеду, брат расскажет вам о том, что мы обсуждали и о чем договорились на будущее.

— На будущее?

— Мы увидимся с вами не завтра, но послезавтра.

Не понимая, о чем идет речь, Селеста промолчала.

— К сожалению, я не имел возможности сказать, как обворожительно вы вчера выглядели.

Селесту немного удивило, что он, не стесняясь, говорит о вечере, когда его унизили у нее на глазах, но она лишь молча склонила голову.

— Сегодня говорить о вас будут многие. Большинство в самых лестных выражениях, но некоторые, как, например, леди Имоджен, с завистью, ненавистью и злобой.

Она опустила глаза, вспомнив, с какой неприязнью смотрела на нее упомянутая лордом дама, когда граф вел ее через гостиную.

— Леди Имоджен можно понять, — продолжал Кроуторн. — У нее есть все основания для ревности. Сомневаюсь, что граф Мелтам способен долго хранить верность одной женщине. Селеста замерла.

Лорд Кроуторн определенно пытался внушить ей что-то, в его голосе проскальзывала какая-то особенная, неприятная нотка.

— Вы ведь знаете, конечно, что они собираются пожениться? Свадьба намечена на начало осени, когда король вернется в Лондон.

Наверное, ей было бы не так больно, если бы он вонзил кинжал ей в сердце.

Она не поняла, откуда взялась эта боль, почему померкло солнце и отчего в гостиной как будто потемнело.

— Мелтам вам не сказал? — спросил лорд Кроуторн. — Что ж, ничего удивительного. Леди Имоджен придется нелегко с этим распутником. С другой стороны, в таком браке есть выгоды, ради которых можно на многое закрыть глаза.

— По крайней мере, граф богат и сможет покупать ей все, чего она только пожелает, — с горечью проворчал Джайлс.

— Да, богат, и нам остается только надеяться, что он успеет — хотя бы ради леди Имоджен — насладиться своим богатством.

С этими словами лорд Кроуторн взял руку Селесты в свою и поднес к губам.

— Вы отказались от моего подарка, — негромко произнес он, — но в следующий раз я привезу что-то другое. Что-то, что вы обязательно примете.

Она почувствовала прикосновение его губ, но ничего больше.