Тень греха

Картленд Барбара

— В любом случае голубям мы рады. Один будет для Джайлса, а второй — для лорда Кроуторна, если он останется. А мне свари яйцо.

— Неправильно, — покачала головой старая служанка, — чтобы тот, у кого есть все, объедал тех, у кого нет почти ничего. Да еще и привез мастеру Джайлсу всю эту выпивку! Вы же знаете, на пользу она ему не пойдет.

— Знаю, Нана, знаю, — вздохнула Селеста. — Будем надеяться, что лорд Кроуторн скоро уедет. У меня на душе тяжело оттого, что он в коттедже.

Но, говоря это, Селеста уже чувствовала,

что надеяться на скорый отъезд гостя не приходится. Опасения подтвердились: через несколько минут Джайлс крикнул служанке, что его светлость останется на ланч.

А потом Селеста услышала и свое имя. — Селеста! Сойди вниз! Ты мне нужна.

Ослушаться она не могла.

Медленно, неохотно, казня себя за то, что не придумала причину остаться в своей комнате, девушка спустилась по лестнице и вошла в гостиную.

Лорд Кроуторн выглядел еще отвратительнее, чем накануне.

Под глазами набрякли темные мешки, от крыльев носа к уголкам рта пролегли глубокие морщины, придававшие еще более сардоническое, чем обычно, выражение лицу, казавшемуся в ярком солнечном свете неестественным, мертвенно-бледным.

— Я у ваших ног! — воскликнул он, поднося ее руку к губам.

И снова ее бросило в дрожь от одного лишь прикосновения влажных губ.

Селеста не смотрела на него, но чувствовала его взгляд, медленный, липкий, словно раздевавший ее.

— Я к вам с подарком, — сказал лорд Кроуторн.

— А я читала, что данайцев, дары приносящих, должно опасаться, — ответила она. — То же и к лондонцам относится.

Лорд Кроуторн рассмеялся, как будто Селеста отпустила шутку, и, достав из кармана какую-то коробочку, вложил ей в руки.

Это был обтянутый бархатом футляр, открыв который девушка с изумлением обнаружила усыпанный брильянтами браслет.

Секунду или две она смотрела на украшение, потом закрыла футляр и вернула лорду:

— Вы очень добры, ваша светлость, но я не принимаю такого рода подарки от посторонних.

— Но я старый друг вашего брата.

— Да, но не родственник, — стояла на своем Селеста, — и, следовательно, я вынуждена отказаться.

Лорд Кроуторн повернулся к Джайлсу:

— Помоги же мне. Скажи своей сестре, что это всего лишь знак признания ее красоты.

Селеста оглянулась на брата, и в какой-то момент ей показалось, что он постарается повлиять на нее.

Некоторое время Джайлс смотрел на гостя с каким-то странным выражением, словно взвешивал что-то или подсчитывал, потом медленно, будто подбирая слова, сказал:

— Моя сестра права, милорд. Молодая леди ее положения не может принимать такие дорогие подарки, независимо от того, по какой причине они предлагаются.

Последние слова он подчеркнул особенно, и Селеста заметила, как удивленно посмотрел на него гость.

Но прежде чем он успел облечь свое удивление в слова, Нана объявила, что ланч подан.

Лорд Кроуторн съел голубя, оказавшегося

весьма нежным и умело приготовленным.

У Селесты сложилось впечатление, что разборчивостью в еде их гость не отличается.

Джайлс занимал место во главе стола, лорд Кроуторн сидел по правую руку от хозяина, а Селеста — по левую. На протяжении всего ланча она ощущала на себе его неотступный взгляд.

Трудно держаться непринужденно и естественно, когда знаешь, что за тобой наблюдают, и когда каждый твой нерв натянут до предела.

Селеста была очень наивна, но опыт общения с лордом Кроуторном как в его доме, так и на балу у графа Мелтама позволял улавливать исходящие от лорда волны плотского желания, которые действовали на нее подобно яду.

Джайлс, беспрестанно вливавший в себя бокал за бокалом, пользовался возможностью излить свое недовольство и раздражение против графа Мелтама, нечестно, на его взгляд, завладевшего имением.

— Какое дело такому, как он, до того, что в этих стенах лежит история всего нашего рода? Богачи просто топчут бедных и слабых, давят простых людей, а когда доходит до войны, ждут, что драться станут другие, а они будут спасать свою шкуру.

Сам Джайлс в армии не служил и ни с кем никогда не дрался, а потому Селесте такие речи казались несправедливыми.

Она, однако, знала, что, когда Джайлс впадает в раж, любое сказанное поперек слово вызывает у него вспышку ярости и голос рассудка куда-то пропадает.

Поэтому Селеста молчала, как, впрочем, и лорд Кроуторн, которого, похоже, не интересовал ни сам Джайлс, ни его красноречие.

Приготовленный Наной пирог с персиками лорд Кроуторн съел также без каких-либо комментариев. Джайлс от десерта отказался.

Закончив, Селеста первой поднялась из-за стола.

— Боюсь, милорд, портвейна у нас нет, но, может быть, вы хотели бы выпить того кларета, что сами же и привезли? Если так, то я оставлю вас с братом.

— Вам не нужно никуда уходить, — торопливо сказал лорд Кроуторн.

— Извините, но правила есть правила, и мне не позволено нарушать их, — с улыбкой возразила Селеста.

— В таком случае я выпью кларета в гостиной, с вами.

Селеста беспокойно посмотрела на брата.

— Ты ведь пойдешь с нами? — спросила она.

— Разумеется.

Джайлс тоже встал и последовал за сестрой в гостиную.

— Думаю, мой дорогой друг, — вмешался лорд Кроуторн, — ты понимаешь, что я хотел бы остаться с твоей сестрой наедине?

— Нет! Нет! — воскликнула Селеста.

— Моя сестра не может оставаться наедине с мужчиной, — твердо заявил вдруг Джайлс. — Уверен, будь наш отец жив, он не оставил бы ее одну ни с вами, ни с кем-либо еще.

Ошеломленная таким ответом, Селеста лишь молча посмотрела на брата.

В гостиной он долго устраивался в кресле, словно давая понять гостю, что никакие уговоры на него не подействуют.