Тень греха
Шрифт:
В конце концов, понимая, что лишние расходы им совсем ни к чему, Селеста все же взяла наемный экипаж.
Услышав адрес, возница недоуменно воззрился на нее.
— Вы же вроде бы не из тех дамочек, что ездят в тюрьму, — заметил он.
— Тем не менее именно туда мы желаем поехать, — твердо сказала Селеста.
Она даже хотела отпустить экипаж по прибытии, но, обнаружив, что тюрьма расположена на территории рынка, быстро передумала.
Крики носильщиков, запах гниющих овощей, мусор на дороге, грязь
Высокие стены, зарешеченные окна, общая атмосфера уныния и подавленности еще более омрачили настроение обеих женщин, живо представивших, в каких условиях содержится Джайлс.
Хмурый надзиратель спросил, по какому делу они пришли, и, услышав имя сэра Джайлса Роксли, кивнул.
— Должно быть, он на той стороне, что для господ.
За дверью посетительниц встретило мерзкое зловоние длинного каменного коридора с переполненными камерами по обе стороны.
Едва Селеста и Нана последовали за надзирателем, их захлестнули непристойные выкрики хлынувших к решеткам заключенных.
Казалось, сама красота и юный возраст Селесты поощряли их соревноваться в грубости, оскорблениях и гнусных предложениях.
Некоторые из обитателей камер были полураздеты, но еще более девушку поразил тот факт, что на соломе и грязных постелях валялись женщины в пестрых дешевых платьях или даже совсем без одежды.
Хватало здесь и детей, и людей как будто бы посторонних, скорее всего посетителей, с равнодушным видом переходивших от камеры к камере и, казалось, вовсе не обращавших внимания на жуткий шум.
Пройдя через ту часть тюрьмы, где содержались должники победнее, не сумевшие заплатить вовремя за жилье, они попали в другую половину, так называемую «господскую сторону». В каждой камере здесь сидело по одному или по двое узников.
Наконец надзиратель открыл дверь тесной комнатушки, в которой не было никого, кроме Джайлса.
Звякнули ключи. Молодой человек повернул голову и, узнав сестру, не вполне уверенно поднялся на ноги.
— Как же ты долго! — недовольно проворчал он, с трудом ворочая языком.
Селеста в ужасе уставилась на брата.
Выглядел он и впрямь в высшей степени непрезентабельно: щеки поросли щетиной, шейный платок измят, модного кроя сюртук покрыт пятнами непонятного происхождения, а штаны, некогда бывшие бледно-желтыми, посерели от грязи.
В углу, около неприбранной кровати, валялись пустые бутылки из-под джина и бренди.
В затхлом воздухе висел тяжелый запах.
— Мастер Джайлс… Да что же такое? Не может быть! — воскликнула дрожащим голосом Нана.
— Господи, а ее-то ты зачем притащила? — нахмурился Джайлс.
— Я не пришла бы сюда одна, — ответила Селеста. — И мы выехали сразу же, как только получили твое письмо
— Чтоб ему провалиться! Лживая свинья! — вскипел Джайлс. — Он обещал доставить письмо еще на прошлой неделе!
— Ты здесь так долго? — Селеста с ужасом обвела взглядом тесное помещение.
— Десять дней. А уж место это такое, что ближе к аду на всем белом свете не сыскать.
— Я вижу.
— Ты принесла деньги? — перешел к делу Джайлс.
— Боюсь, их слишком мало. — Селеста достала кошелек. — И…
К ее полнейшему изумлению, Джайлс выхватил кошелек у нее из рук и, пошатываясь, направился к двери.
— Эй, выпусти меня! — крикнул он, подзывая надзирателя. — Мне надо в «Свисток».
— Так я и думал. Куда ж еще податься благородному джентльмену, коль скоро денежки завелись.
Надзиратель открыл камеру, и Джайлс поспешно вышел и исчез за углом коридора.
Нана вытерла глаза носовым платком.
— Как же такое могло случиться? Ваш бедный батюшка в гробу бы перевернулся, если б узнал, что тут делается.
— Ладно, давай хотя бы приберем тут немного, — предложила Селеста.
Увиденное ужаснуло ее так же, как и Нану, но она понимала — проливать слезы и предаваться горю бесполезно, и Джайлсу это точно не понравится.
Как и во всех долговых тюрьмах, заключенных здесь не обеспечивали ни мебелью, ни постельным бельем, и они должны были заботиться обо всем этом сами.
Обнаружив на кровати мятые засаленные простыни, Нана огляделась с таким видом, словно рассчитывала найти в вонючей камере свежее белье на смену.
Пока старая служанка занималась постелью, Селеста собирала раскатившиеся по полу бутылки и ставила их в угол.
Судя по всему, Джайлс не прекращал пить до самого прихода сестры, но сейчас бутылки были пусты. Селеста подумала, что брат отправился в «Свисток» за горячительным.
Вообще-то спиртное в тюрьме дозволялось только по предписанию доктора, но, разумеется, запрет этот никогда не соблюдался и существовал только на бумаге.
Алкоголем торговали из-под полы в особых камерах. Обычный пьянчуга, просивший выпить, уходил с пустыми руками, но тот, кто подавал условный знак, посвистев определенным образом, неизменно получал заветное зелье.
Также была в тюрьме и кофейня, где арестанты с деньгами могли вполне сносно питаться.
Тем не менее подавляющее большинство местной публики жило впроголодь и могло рассчитывать только на те жалкие пайки, которые выдавали им надзиратели, всячески запугивавшие бедных горемык.
Существовала также система условного освобождения для тех, кто выплачивал комиссию в размере пяти процентов от суммы долга. Условно освобожденный пользовался относительной свободой в пределах Флита, включая трактир «Белль Саваж», где подавали хороший эль.