Тень Города
Шрифт:
Владимир был уверен, что его никто не слышит, но ошибся.
— Почему вы вспомнили По, Владимир? — сквозь гул Зеркала и звон в ушах слова Нилсона всё же донеслись до его слуха.
— А вы не слышите как поёт древняя бронза, Джерри?
— Я как раз думаю, Владимир, что это за звук — поют
20
«Вот набата медный звон, словно стон — песню ужаса и боли в небеса уносит он! — Э.А. По «The Bells» перевод автора
— Шутите, Нилсон? А моя информация, что мы, практически наверняка, погребены под несколькими метрами породы, не отобьёт у вас желание шутить?
— Володя, это?.. — Анна вскочила и пристально посмотрела ему в лицо, но Владимир отвёл взгляд.
— Не знаю точно, нужно пойти убедиться, но как ты думаешь, девять кило эквивалента в полудюймовой пуле пошли на пользу своду из не очень прочного монолита?
— Что тут думать, если в нас не стреляют, значит коридор безнадёжно завален, — оптимизма у Нилсона было не больше, чем у Владимира, но и логику, и присутствие духа, он, похоже, сохранил, — непонятно, только, чего ждали эти ребята…
— Они не ждали. Они искали проём лестницы и шарили по холму как слепые кутята, а найти не могли, поскольку в нашем мире его не существовало. Когда бы кто-то прошёл через обозначенный Вход изнутри, образовался бы пространственный канал между объективным и запараллеленным мирами, подобно тому, какой я видел… Не важно. Главное, что вы не «распечатали» канал, Нилсон, промахнувшись мимо Входа и попав в Смещённое измерение, а иначе, вас превратили бы в решето в ту же секунду, а нас — чуть позже, но хватит этих лекций, надо определиться с ситуацией, в плане завала.
— Нужно подождать пять-десять минут. Я почти наверняка уничтожила первую группу, поэтому пока в нас стрелять попросту некому. Но, если проход не засыпан, хотя это и маловероятно, вскоре резервная группа закидает гранатами проём, а после попытается удостовериться в том, что мы мертвы. В чём их не стоит разубеждать, по крайней мере раньше времени! — «модель» вскинула пулемёт и встала напротив прохода — всё чисто! Коридор обрушен, завал в пять-восемь метров длиной! — бесстрастно отрапортовала машина.
— Ишь ты, уже измерила, ультразвуком? — спросил Владимир, совсем невесело улыбнувшись, — разгрести нереально, там, наверно, будет тонн сорок породы.
— Инфразвуком. А породы от сорока пяти тонн и выше, принимая во внимание плотность известняка.
— Тонной больше, тонной меньше… Зато, теперь гранатами кидаться они могут сколько угодно, даже термобарический боеприпас мощностью с С-8Д нас не достанет.
— Но нам, Владимир, от этого немного пользы! — дипломат сохранял спокойствие, или, по крайней мере, пытался спокойствие продемонстрировать, хотя, возможно, так оно и было, как-никак, сейчас угроза была вполне земная и привычная, особенно, после того, что он только что пережил…
— Володя, но как ты мог приказать ей такое? Если знал, что всё может закончиться так? И она не должна была
— Должна была, Аня, должна. Потому что, её задача спасти нас в данной ситуации. Здесь и сейчас. Любыми средствами! Смотри! — Владимир поднял с пола единственную уцелевшую газоразрядную лампу, нашел вторую, встряхнул пару раз — его предположения подтвердились, лампа была исправна и сразу же загорелась, просто выключилась от ударной волны — и, отдав вторую лампу Анне, подошёл к Зеркалу.
— Горячие, чёрт! — он коснулся прикипевших к поверхности серых, образовавших что-то подобное песчаным горкам, только поставленным на попа, кристаллов, — это карбид вольфрама. Плотность — под пятнадцать грамм на кубик. Прочность — вдвое выше корунда. Остатки бронебойных пуль уже облепили Зеркало как мухи, нам просто повезло, что осколки никого не зацепили — пока сердечники превращались в порошок. А если бы они зарядили ещё по коробу? Двести сорок таких пулек, Аня! А потом ещё столько же! Попав в прикипевший сердечник и сама пуля срикошетит, и отобьёт осколки предыдущей! А энергии и у осколка вполне хватит, чтобы сохранить убойную силу, даже отскочив от стены! А потом — затишье могло означать, что эти ребята готовятся пустить в нас пирожок, чтобы не зацепить его пулей и самим не взлететь на воздух! Промедлив ещё пару секунд, мы бы просто превратились в швейцарский сыр, или нас бы размазал по стенам термобарический взрыв!
— Он абсолютно прав, мисс Васильева! Когда я понял, что по нам бьют металлокерамикой, да ещё чередуя с пулями со стальными сердечниками, я решил… Что мы увидели и узнали слишком много… Слишком много для живых… Да, я должен извиниться перед вами обоими за то…
— Ладно те, Джерри. Я понял, что твоя крыша была не на месте. Есть отчего. Плечо, побаливает, конечно, но и здесь вашему профессионализму необходимо отдать должное, — Владимир улыбнулся, причём, достаточно приветливо, — так, Таня, рассчитай по-быстрому, на сколько часов нам хватит воздуха, мне нужно знать, из какого времени исходить.
— Уже сделано, товарищ майор. Более четырнадцати часов. Активными вы можете быть примерно двенадцать, дальше наступит слабость и вялость. Если застрелить господина Нилсона, тогда, соответственно, семнадцать с половиной и пятнадцать часов.
— Да, Таня, супер! Минуты и секунды ты уже не считаешь, да и насчёт Джерри не выпалила что-то вроде «прервать жизнедеятельность», а сказала «застрелить», просто и со вкусом. А хрен тебе, башка титановая, я понимаю, что возможно, его ликвидация станет необходимой реальностью, но не здесь и не сейчас, понимаешь!
— Я так и думала, что вы отрицательно отнесётесь к этой возможности. Но обязана была проинформировать.
— Если честно, мистер Синеусов, я ожидал, что «титановая Барби» зажарит мне мозги этой… встроенной штуковиной, а не будет спрашивать вас. Но теперь, вынужден высказать мой респект российским электронным технологиям. Идея, кстати, неплохая. Лучше пусть лишняя пара часов позволит вам спастись, чем мы подохнем тут вместе. Или выберемся, а киборг меня пристрелит на свежем воздухе. Не всё ли равно, где, а тут из меня выйдет неплохая компания немецкому офицеру! — разведчик рассмеялся — с удивлением, граничащим с откровенным ужасом, Анна поняла, что Нилсон не шутит, смеётся, но говорит такое всерьёз, и поспешила одернуть его: