Тень Города
Шрифт:
Владимир забрал у Анны флягу, отхлебнул и положил в карман. Он поставил один ящик на другой, поднял Анну на руки и посадил на получившуюся конструкцию. Нилсон ходил взад-вперёд, поднимая волну, пока не воскликнул: «Дьявол!», разулся, закатил брюки, схватил Активатор и попытался с размаху воткнуть Меч в стену. Но у него получилось только отколоть кусок известняка.
— Джерри, Меч ментально управляем. Проще говоря — в него нужно верить. Я вам покажу, тогда — попробуйте ещё раз! — Владимир улыбнулся и, последов примеру Нилсона, разувшись и подкатив брюки, взял у него артефакт.
— Спасибо, Владимир, но это как-то…
— Смотрите! — Владимир
Резидент остервенело вонзал Меч в породу минут десять подряд, пока не устал. Он оставил Активатор в стене, отёр пот со лба и присел на ящик, спасаясь от пребывающей воды. Модель, как ни в чём не бывало, стояла почти неподвижно, оберегая сумку, чтобы не замочить её содержимое.
— Владимир, жаль, что вы дезактивировали Портал. Так у нас был бы хоть какой-то шанс. Можно было бы попытаться, управляя ментально…
— Вы так спешите в темпоральный мир? У меня в обойме ещё восемнадцать вип-пропусков в Вечность, девятнадцатый был в канале, да на кристалл перевёл. Но проще взлететь на воздух вместе с боекомплектом ДОТа, всё равно, вскоре нам придётся осматривать его на предмет выхода. Врата Нетеру, это вам не Катапульта, это путь в один конец, Джерри… Кстати, Таня, тетриловые сосиски залакированы синтетикой? Они не раскиснут? Если мы… Ты должна всё равно собрать грайзер, облучить Зеркало, изменив его структуру, поднять на воздух Храм и доставить Активатор Васильеву.
— А как же триста хиросим в центре Европы? Нам-то будет всё равно, — дипломат улыбнулся, — но на вас это не похоже.
— Не хиросим, а мегатонн. Но этого не будет. Мы не исключали взрыва при неверной активации Зеркала, энергетический взрыв возможен при накачке лазером или таким же гамма-лучом кристалла прозрачного металлоксида, а не поликристаллической структуры металла. Феномен Зеркала — это плёнка из темпоральной энергии, обволакивающая бронзовую пластину, покрытую полированным золотом, возможно, структура металла — тоже частично четырёхмерна, в любом случае, когда луч оптического спектра попадает на Печать, умноженная энергия аккумулируется в зеркале и открывает Портал, гамма лучи же, будут многократно преломляться и отражаться в поликристаллическом металле, вызывая темпоральную имплозию, которая, в отличие от имплозионных оболочек водородных блоков, не выплеснет энергию наружу, а выбросит четырёхмерные атомы в темпоральный мир, превратив Зеркало в простую бронзовую пластинку. Примерно таким способом, известные нам порталы — включая этот — были дезактивированы, древние обладали знанием в области ядерной физики, на грани интуиции, конечно, мистическим и сакральным, но… Создавать, как они это называли «огонь Апопа» и «подобия Ра» слабая теоретическая подкованность, очевидно, не мешала, — Владимир улыбнулся, — так и здесь — направленный ментальный удар Посвящённого жреца по делящемуся материалу — и Портал дезактивирован, дабы недостойные не могли воспользоваться Оружием Вечности… Путь к отступлению, Джерри. Древние знали, что есть открытия, которые приходится «закрывать» …
— Владимир, мне неловко было вам это говорить, но я… Я плохо разбираюсь во всех этих… Вобщем, поверю вам на слово! — Нилсон попытался намекнуть, что у него уже голова идёт кругом от лекций Владимира по граничной физике и Древней истории, — а вот насчёт ДОТа… Почему мы до сих пор его не осмотрели?
— Потому что, если я права, то Владимир ждёт,
— Да милая, нет худа без добра! — Владимир обнял Анну, прижался к ней, и положил голову на её плечо.
Вода внезапна замедлила свой бег, но, через секунду, выплюнув кусок камня, хлынула ещё сильнее, непрочный известняк легко размывался.
Газоразрядные лампы, вонзённые Владимиром по обе стороны Зеркала, как древние факелы, освещали золотую поверхность и роняли блики на прозрачную воду, которая, казалось, светилась изнутри.
Зал был залит уже почти на метр, и Владимир отдал свой ящик Нилсону, а сам уместился рядом с Анной.
Фантасмагорично и ирреально проплыла эсэсовская фуражка, а через пару минут в главный зал храма, покачиваясь, заплыл и её хозяин, мумия лежа в воде на боку, почти в позе эмбриона, вероятно, иссохшие от фосфорного взрыва или от времени, мускулы чиновника Аненербе (как оказалось — ещё и исследователя-археолога) придали трупу одновременно забавную и жуткую позу.
— Товарищ Штирлиц намекает, что пора осматривать ДОТ, Володя…
— Да, милая, сейчас. Только подумаю, чем бы этого штандартенфюрера привязать, чтоб не плавал перед носом, и нервирует, и всё-таки, неприлично как-то, человек ведь был …
Он слез с ящика — закатанные брюки сразу промокли насквозь — вода была уже по пояс — и его пробрал холод. Владимир подумал, чем бы можно было «поставить немца на якорь», но не нашёл ничего, взял лампу из стены и исчез в проёме коридора. Джереми последовал за ним.
— Подождите! — я с вами!
— Мисс Васильева, не стоит, вы простудитесь! — как-то неуклюже ответил американец.
— Да, Джерри, простужусь, заболею, а может, даже умру! — Анна улыбнулась ему, чёрный юмор Владимира, раньше выводивший девушку из себя, теперь помогал ей самой сохранять спокойствие, — она скинула туфли, встала в воде, ойкнув, взяла лампу, и пошла за ними. Главный зал храма врат погрузился во тьму.
Владимир первым вошёл в пролом, свет выхватил из мрака железобетонные конструкции ДОТа, и, что Владимира особенно удивила — стальные листы, и даже, автомат заряжания, работавший от мощного дизеля, почти не поржавевшего от времени.
— Да… Немцы тут всё неплохо оборудовали! — покачал головой резидент.
— Неплохо, Джерри, но, всё же я рекомендую смотреть не на потолок, а под ноги, хотя…
— Смотрите, что это? — Анна указала рукой на потолок, через бронелист торчала какая-то трубка, с аккуратным, почти правильной формы раструбом. Если бы не рваные края металла, погнувшаяся броня потолка и длинная трещина по корпусу, Владимир бы тоже не сразу опознал в ней бомбу-сотку.
— То что отправило нашего друга прямо в четырёхмерный мир, который он так хотел исследовать, Аня — стокилограммовая фугаска, — ответил Владимир.
— Но, мис… Владимир, почему она почти…
— Целая, Джерри? Пять литров гексагена, пять — аммонита и двадцать пять — красного фосфора. Примитивная ОДАБ, по нашей классификации, нулевого поколения, порошкового безокислительного класса. Впрочем, это бетонобойка. А уже пятисотка работает с термобарическим эффектом — в конце Второй Мировой и наши и ваши лётчики кидали такие на Берлин и Вену, чтобы дома обрушивались вовнутрь от вакуумного взрыва, и танкам не мешали завалы на улицах. После войны из-за токсичности и очень… мерзкого зажигательного эффекта, иссушившего нашего штандартена в полсекунды, запрещены конвенциями. Но ваши, забив на конвенции, кидали такие штучки на Эль-Фаллуджу. Тем более — вам стыдно не узнать.