Тень Города

Владимир Синеусов

Через пару минут Владимир узнал очень многое — от имени немецкого офицера, до того, что сам Гиммлер подписывал распоряжения и бумаги, найденные у него. Только, пока эта информация не давала ровным счётом ничего для их спасения. Хотя… То что успели нарыть здесь немецкие египтологи (интересно, неужели и тела или кости учёных тоже остались навсегда где-то здесь), его определённо заинтересовало. Раньше он вполне резонно считал, что Храм был посвящён либо Маат, либо Атуму, да и рассматривать надписи на стенах времени у него особо не было. А немцы…Они называли Храм Врат храмом Геба. Четвёртый Храм… Из девяти. Эннеада — верховная девятка богов, в которую не входили тольклько Маат и Нун — Вечность и Пространство, из высших, поскольку считались объективными силами. И Геб назывался в этой девятке четвёртым. Что же — иероглиф «гб» в форме утки на стенах встречался подозрительно часто. Хотя надписи он прицельно и не переводил. Но это не проблема — можно сбросить из памяти восемнадцатой и почитать. И баранья голова со знаком

Хнума здесь тоже была… Хнум-Багеб — дух Геба… И какая от этого может быть польза?… А самая, что ни на есть прямая — хтонический Геб ассоциировался с Усером и царством мёртвых, с Дуатом, смещённым или запараллеленным пространством между миром живых и миром мёртвых, как сказали бы современные физики, имеющим восточный и западный выход. И в классической сакральной архитектуре Нового Царства, если принять за аксиому, что храм имеет возраст идентичный с гипотетической Темтаурой, то есть, относится ко времени правления Тутмеса, или чуть старше — Яхмеса, храм Геба должен иметь два выхода! Как и инфернальная часть Дуата, в которую Ра уходит вечером, чтобы сразиться с Апопом и возродиться утром! «Два выхода!» — неожиданно для себя вслух произнёс Владимир, — «выход!»

— О чём вы, Владимир? — удивлённо спросил резидент — немецкие искатели древней мудрости и сверхоружия пробили тоннель для своих нужд?

— Нет, Джерри, вы не так поняли, но немецкие бумаги мне помогли. Их археологи называли это сооружение храмом Геба, а значит выхода должно быть два, только второй сделали не немцы, а сами древние!

— Я действительно понимаю вас всё меньше, Владимир. Хотя, после того, что я видел, в ваших словах сомневаться не склонен.

— Нилсон, я думаю, Владимир говорит о традициях храмовой архитектуры! — догадалась Анна.

— А вот это правильно, милая. Осталось только этот выход найти.

— Тогда, Владимир, жму вашу руку, — Васильев действительно заполучил себе великолепного аналитика.

— А вот с этим, Нилсон, лучше подождать. Из суеверных соображений. Вы понимаете, совсем не факт, что выход не остался по другую сторону завала. Хотя… Соображения безопасности для подземного сакрального сооружения, содержащего артефакт группы контакта, диктуют необходимость, скажем так, аварийного доступа и, напротив, эвакуации, именно из Зала Врат. Правда, опять же — не факт. Храм создавался в расчёте на перманентную активность Зеркала, а что может случиться с Посвящённым Хранителем в присутствии их богов, такова психология древних. Тем более, что это присутствие зримо и осязаемо, как мы убедились сами, да и сила темпоральных кристаллов… Допустим, обладатель Печати мог мгновенно переместиться в пространстве, что не исключено, хотя, основываясь на моём опыте, кристаллы работают только по временной координате.

— Всё же — это намного лучше, чем ничего, Володя! — вздохнула Анна.

— Естественно. Выход нам остаётся только найти, и — Владимир посмотрел на Меч, — пожалуй, это будет надёжнее, чем простукивать известняк! Хотя — так, Таня — а ну быстренько простучи ультразвуком монолит, и сложи всё в трёхмерную карту, потом, вместе с моделью помещения скинешь из памяти росписи на стенах, которые попали в поле зрения.

— Уже, товарищ майор!

Через несколько секунд Владимир уже вертел шариком трёхмерную модель храма и монолита и почвы, отделяющих свод от поверхности, Нилсон и Анна заглядывали ему, что называется, через плечо, сильно нервируя. Однако, говорить прямо ему было неловко, и Владимир, отхлебнув сам, просто предложил им выпить «коньячку сушёного фрица», что сразу разогнало всех по своим углам. У него никак не выходил тоннель в монолите, ничто не говорило о его возможном существовании, самый тонкий участок которого, причём, не до поверхности, а до почвы, составлял шесть метров — минимум двадцать тонн выработки. Ничего не давали и росписи, хотя, похоже, восемнадцатая предусмотрительно отсканировала всё, что древние написали на стенах коридоров и большого зала Храма Врат. Сакральные тексты, Книга Дуата, Книга Атума и Книга Истины, космогония, космогония, иносказательное описание действия Портала, тексты об Усере-Осирисе, прославления Тутмесу Третьему — само по себе это было сенсацией, великим открытием в археологии, но сейчас это открытие было Владимиру как рыбе зонт, задача перед ними стояла гораздо более насущная и ужатая по времени, просто выжить. В конце концов, ему не осталось ничего иного, кроме как взять Активатор, и вонзать меч в породу по самую рукоять снова и снова, с шагом сантиметров в двадцать. Артефакт входил в известняк как в масло, но всё же, это занятие оказалось значительно более долгим и утомительным, чем от предполагал, и вскоре, Владимир присел отдохнуть, поставив Меч, прислонив его к стене.

— Мистер…

— Джерри, я просил вас, говорите: Владимир…

— Извините, Владимир, но, из какого материала этот Меч? Как вы чувствуете, ощущаете его в руках? Как этот предмет может почти без сопротивления входить в камень? И почему Активатор имеет форму древнего холодного оружия?

— Из материала? — Владимир припомнил армейский анекдот и улыбнулся, и Анна поняла, о чём он подумал, улыбнувшись в ответ, — из энергии, четырёхмерной, распространяющейся в пространстве мгновенно, темпоральной энергии. Кристаллы Интеграторов состоят из четырёхмерной материи, а Активатор — из

четырёхмерной энергии, непонятно как спрессованной в материальную иллюзию. Волей Того, кто вполне подходит под земное определение Бога, или одного из богов… Помните его слова: «Мы можем творить и разрушать миры!» Прецизионно обработанные высокоточные земные инструменты имеют острия порядка нескольких молекул, а острие этого Меча… Один неуничтожимый темпоральный фотон, помните, как я смахнул им ствол шмайстера, и, предположительно, физические свойства объекта меняются ментальным управлением, скажем, в руках «БРДМ», или при угрозе повредить им себя, свойства абсолютного острия должны исчезать. В руках чувствуется как три-четыре кило. Будто он титановый. Лёгенький. Стальной или бронзовый двуручный такого размера весил бы от восьми килограмм. Кстати, на древние оружие Активатор похож меньше всего, впрочем как и на средневековое. Для экранизаций фэнтези — в самый раз, видимо, подобный образ сидел у меня в мозгу крепко, — Владимир улыбнулся, — поскольку, трудно представить себе более неудачную для лезвия фигурную форму с точки зрения сопромата. А так… Ведь Незнакомец сказал, что Активатор мог быть чем угодно — если бы я представил автомат или ноутбук, например, — Владимир улыбнулся и щёлкнул по экрану компьютера, — а, насчёт — без сопротивления, — он имеет достаточно большое сечение, и когда я свалюсь совсем, предоставлю вам самому убедиться, что сопротивление породы очень даже…

— Володя… Это же… Активатор. Во всех традициях военизированных аристократических орденов, от тамплиеров до самураев, меч считался едва ли не вместилищем души воина, концентратором — это — концентратор энергии, кристалл накачки!.. — Анна привстала, — а форма вытянутой чечевицы с точки зрения оптики способствует кумуляции энергии!

— А ты умница, Аня… Об этом я как-то не подумал… Что же, тогда и нам, следуя традициям нужно дать артефакту имя… Думаю, Меч Нетеру вполне подойдёт. Более чем…

— Пожалуй, милый, лучше и не скажешь, — ответила Анна, а резидент согласно кивнул.

Владимир хмыкнул и улыбнулся Нилсону, и, передохнув, снова принялся пробивать известняковый монолит. Через несколько минут, он отбросил Активатор и выдохнул: «Не везёт, так не везёт!»

— Что ты, Володя, давай я продолжу, или Нилсон, в конце концов, если полость должна быть, мы её обнаружим максимум через два часа.

— Аня., теперь у нас нет и получаса! Восемнадцатая не обнаружила трещины — смотри! — Владимир отошёл на шаг, он был мокрым с головы до ног, а из пробитого Мечом отверстия пошла, фонтанируя под прямым углом из-за сильного напора, чистая-чистая прозрачная струйка воды, — я напоролся на трещину в монолите, выходящую в очень мощный, судя по прозрачности, горизонт грунтовых вод. Замерь литраж на минуту, титановая башка, теперь мы погибнем из-за твоей ошибки!

— Семнадцать литров в секунду, товарищ майор. Но резкого нарастания давления, которое могло бы вызвать травму сосудов не произойдёт — обвал достаточно рыхлый для того, чтобы через него происходило вытеснение воздуха, струёй известняк будет размываться, расширяя отверстие, и если напор будет расти по смоделированной мной схеме, то, при достижении уровня в метр семьдесят, через тридцать семь минут, давление повысится на десять процентов, и вода больше не будет подниматься, просачиваясь через завал, правда…

— Временно. Мелкие частицы образуют взвесь, которая забьёт поры! — сказал Нилсон, пожав плечами, — а потом, потом будет и давление…

— И холод, Джерри, — отряхиваясь, добавил Владимир — водичка-то градусов двенадцать. В такой по шею, а восемнадцатая говорит, за полтора метра поднимется — больше двух часов — и смерть от переохлаждения.

— Володя, не доживём мы до переохлаждения и не утонем, давление этого горизонта, вероятно, нисходящего с близлежащих гор, очень высокое, плюс масса почвы — атмосфер семь, и вскоре оно выровняется с воздухом. Так что, бесполезно пытаться стоять на ящиках, которые мы не успели раскурочить. Не хочешь угостить меня коньяком? — Анна протянула ему руку.

— Возьми, возьми! За удачу! — Владимир отхлебнул и передал фляжку Анне. Он посмотрел в её глаза…

Задорные огоньки в зрачках и улыбка на лице Анны поразили его — такой психотренинг нервной системы был достоин лётчиков или спецназовцев. Он не раз сам проходил через такое — пережить страх мгновенно, даже не дав ему сформироваться, направив выброс адреналина на мобилизацию разума и органов чувств, уменьшая время реакции в два-три раза — «замедление времени», не только не раз спасавшее вээсов в воздушном бою и приносящее врагу смерть, но иногда и губящее пилотов сверхзвуковых машин, не способных адекватно оценить время, оставшееся до приближающейся тверди и дёрнуть катапульту, особенность психики и тайна воинов и аристократов Средиземноморья, Азии и Европы, хранимая боевыми орденами с древнейших времён, и совершенно независимо открытая современными медиками, то, что превращает тебя в раненого тигра, который не знает страха, убивая и умирая с величавой гордостью. Или, попросту, она, как и резидент, да как и он сам, заглянули в глаза Вечности, и после этого, было бы странным, если бы они боялись смерти. Но, всё равно, такое поведение говорит только об одном — это начало конца. Ну что же — теперь он спокоен за Анну, и они смогут хотя бы красиво умереть. А прозрачная вода уже залила зал по щиколотки.