Тень Галилеянина
Шрифт:
Я умолчал о том, что Иисус покушался на власть государства, видя в ней притеснение и эксплуатацию: «Почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так!». Что я и этим его речам не находил параллелей – не говорило ли одно это само за себя? Ни словечка ни у кого о том, что: «Кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом!». [202] Ни у кого ни единого высказывания, которое так же ставило бы под сомнение основы государства!
202
Ср.: Мк 10:42–43.
Я умолчал о его критике наших религиозных институтов: Иисус предсказал, что ныне существующему Храму суждено исчезнуть с лица земли. Его место должен занять новый, Богом созданный Храм!. [203] Яснее нельзя высказаться, имея в виду, что нынешние жрецы и служители Храма противны Богу! Такие выпады против Храма были выпадами против важнейших установлений нашей религии!
Разве всего этого недостаточно было, чтобы бросить Иисуса в тюрьму? Какой там безобидный странствующий философ! Нет, открыто он к мятежу не призывал. Но он был пророк, чья проповедь вся проникнута ожиданием мятежа, который Бог вот-вот поднимет против сильных мира сего. Разве этого не было достаточно для ареста и казни?
203
Ср.:
Сомнений быть не могло: Иисус в опасности. И тем больше крепло во мне желание защитить его. Он отвергал насилие. В своей проповеди он не призывал ненавидеть римлян. Зелоты сторонились его. А ведь он, как и они, был мятежником. Но его протест был сродни протесту Иоанны, а непротесту Вараввы. Да, случалось, он говорил нелицеприятные вещи. Но еще выразительнее были его притчи: маленькие поэтические истории, полные доброты и человечности. Про них, пожалуй, стоит написать Метилию еще пару слов. Он ведь интересуется книгами и литературой. И вот я снова взялся за дело и начал с того, что вывел на чистом листе папируса заглавие:
Иисус – крестьянский поэт, обогативший еврейскую литературу чудесными маленькими историями. Для того чтобы понимать их, не нужно быть образованным человеком. В них рассказывается о севе и жатве, поисках и находках, отцах и сыновьях, господах и рабах, гостях и хозяевах. Хотя они взяты из обычной жизни, в них каждый раз говорится что-то необычное: что Бог совсем не такой, каким мы его представляем. Его истории – притчи об отношениях между Богом и людьми.
То, что Иисус облекает свое учение в рассказы, связано с существующим в нашем народе убеждением, что невозможно создать образ Бога. Его можно только с чем-нибудь сравнить. И даже это не всегда уместно. Бога нельзя уподобить никакой вещи, никакому человеку, никакому живому существу – только какой-то случай, какая-то история может что-то сказать о Нем. Его можно уподобить только таким историям.
Это связано с еще одним нашим убеждением. Мы верим, что только тогда можем найти Бога, если изменим свои собственные представления. Поэтому притчи о Боге – это истории, в которые слушатель оказывается вовлечен до такой степени, что меняется сам Только тогда он может понять что-то о Боге.
Другие народы рассказывают о своих богах мифы уводящие в некий иной мир. Мы же рассказываем истории о самих себе. Мы рассказываем о том, что случилось в этом мире. Иисус тоже рассказывает про будничную жизнь людей. Он считает, что в каждодневной жизни Бог находится рядом с людьми. Он хочет открыть им глаза, чтобы они видели Его.
Если задаться целью найти Иисусу место в общей истории литературы, то его нужно поместить ближе к баснописцам. Они тоже рассказывают короткие истории, понятные всякому. Бывает так, что Иисус переделывает басни. Приведу пример: басня про дерево, которое не приносило плодов. Отец ругает своего сына за то, что он ни на что не годен, и рассказывает ему такую вот басню:
«Мой сын, ты – как то дерево, которое не приносило плодов, хотя росло у воды, и хозяину пришлось его срубить. Дерево же сказало ему: «Пересади меня, и если я и тогда не принесу плода, тогда сруби меня». Хозяин же сказал ему: «Ты росло у воды, и тогда не принесло плода, как же ты собираешься принесть плод, если будешь расти в другом месте?» [204]
У Иисуса же из этой басни получается вот какая история:
«У одного человека в винограднике росла смоковница, но сколько он ни искал плодов на ней, ни разу не нашел ничего. Наконец, он сказал своему садовнику: «Смотри, три года уже я жду, что эта смоковница даст плоды, а их все нет и нет. Сруби ее, зачем ей из года в год напрасно истощать почву?». Но садовник возразил: «Хозяин, оставь ее еще на год. Я разрыхлю землю вокруг нее и обложу ее навозом. Может быть, в следующем году она принесет плод. А если нет, тогда вели срубить ее». [205]
В противоположность басням, у Иисуса в притчах не разговаривают ни растения, ни животные. Разговариваюm только люди. Еще одно отличие: многие басни стараются настроить людей на то, что жизнь – жестокая. Они говорят: «Если не будешь осторожен, пропадешь – облапошат или съедят». В притчах Иисуса у людей, даже если иже вынесен смертный приговор, всегда есть шанс.
В другой раз Иисус взял мотив об отце и двух сыновьях и видоизменил его. Сначала я приведу мотив в том виде в каком он встречается у нашего философа Филона:
«У одного отца было двое сыновей, один хороший и один плохой. Однако отец решил благословить плохого – не потому, что плохой нравился ему больше хорошего, но потому, что знал: хороший благодаря своим достоинствам уже и так заслуживал благословения. У плохого же в отцовском предсказании была вся надежда на удачную жизнь. Без него он обязательно бы стал самым несчастным из всех людей». [206]
Есть и другие версии того же самого мотива. И всегда отец предпочитает худшего брата лучшему. Из этого материала Иисус создал одну из лучших своих поэм:
«У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: «Отче! Дай мне следующую мне часть имения». И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно.
Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему
Придя же в себя, сказал: «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему.
И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги, и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся». И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: «Что это такое?». Он сказал ему: «Брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял
Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: «Вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы, мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка». Он же сказал ему: «Сын мой! Ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твоей сей был мертв и ожил, пропадал, и нашелся». [207]
У Иисуса много таких притч, где он говорит о Боге и людях Они учат, что Бог – не таков, каким мы его себе представляем, и что поэтому человек может вести себя совсем по-другому, если он хочет, чтобы его поступки не противоречили его воле. Из этих притч становится ясно, что Иисус – такой поэт, который призывает к любви и снисхождению. Его притчи и речения еще долго будут перечитываться, люди будут любить их.
204
Эта басня взята из так называемого романа об Ахикаре, распространенного во множестве вариантов еще в дохристианскую эпоху.
205
Ср.: Лк 13:6–9.
206
Филон.Вопросы на Книгу Бытия IV,198.
207
Лк 15:11–32. 224
В написанном мной об Иисусе не было и слова неправды. Он на самом деле был странствующий философ и поэт. Но не только – в этом я не сомневался. Он был пророк. И мне трудно было объяснить это иностранцам. В пророке они привыкли видеть человека, который предсказывает будущее. Таких пророков знали и другие народы. Однако наши пророки были не похожи на остальных. У какого народа были пророки, которые грозили бы гибелью своему собственному народу? Какой народ верил в бога, который был бы для него единственным? Исключительность наших пророков связана с исключительностью нашего Бога! Нужно будет это еще и еще раз обдумать! Вот где скорее всего следует искать ключ к пониманию Иисуса!
Только наш Бог требовал, чтобы одновременно с его почитанием мы отказывались признавать всех прочих богов. Только наш Бог требовал, чтобы мы не только воздавали ему хвалу, но и полностью меняли свое поведение.
Повсюду в мире победу одерживают сильные. Но наш Бог избрал слабых. Он помог рабам, бежавшим из Египта, и сделал их своим народом. Он был с военнопленными, уведенными в Вавилон. Обратиться к этому Богу означает встать на сторону бедных и слабых. Поэтому сильные мира сего и правители чувствуют для себя в нашем Боге угрозу и ненавидят нас.
Предположим, у меня бы получилось объяснить Метилию, что Иисус – пророк этого Бога. Но разве Метилий не отверг бы его тогда тем вернее? Разве не должен был он понять из наших книг, что пророки во все времена вмешивались в политику? Разве не должен был сделать простой вывод: если Иисус – пророк, то он опасен для политиков!
Ведь что делали пророки? Они требовали от нашего народа признать единого Бога и изменить свое поведение Они делали это так же, как воспитывают детей: с одной стороны, угрожая наказанием, с другой – давая обещания. В этом они были резки и неумолимы.
Иисус тоже грозил этому миру наказанием. Таинственный «Человек» будет судить всех людей. По его словам, этот суд разразится над миром внезапно и без предупреждения – не только над злодеями и обманщиками, а над всеми людьми, живущими самой обычной жизнью:
И как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого: ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и пришел потоп и погубил всех. Так же, как было и во дни Лота: ели, пили, покупали, продавали, садили, строили; но в день, в который Лот вышел из Содома, пролился с неба дождь огненный и серный и истребил всех. [208]208
Лк 17:26–30. «Человек – небесный персонаж; согласно Дан 7, он является на смену „звериным“ царствам.
Этот суд должен коснуться всех, а не отдельных групп и народов. Он разделит людей, живущих бок о бок:
В ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; две будут молоть вместе: одна возьмется, а другая оставится!. [209]Этот суд должен был глубоко волновать всех. Каждый поневоле спрашивал себя: «Что мне следует делать? Как мне выдержать?». По Иисусу, на суде этом будут смотреть только на одно: помогал человек другим людям или нет. В конце «Человек» будет судить все народы, и он не спросит, какая у кого религия, философия или цвет кожи. Тем, кто выдержит испытание, он скажет:
209
Лк 17:34–35.
210
Последующие цитаты из Мф 25:31–46.