Тень чужака
Шрифт:
— Там есть рыба. Хорошая рыба. Сколько вам наловить?
— Побольше. — Порывшись в карманах, Шутов протянул парню двадцатидолларовую бумажку. Посмотрев на нее, Укильке вопросительно взглянул на Танука; затем, после того как тот кивнул, взял купюру. Развернув двумя руками, стал рассматривать бумажку в позе, в которой обычно читают книгу. Сказал:
— Однако, очень много. Двадцать долларов.
— Так и рыба должна быть хорошей, — сказал Шутов. — Ловить начинай прямо сейчас, хорошо?
— Хорошо. А когда вы за ней придете?
— Когда… — Шутов посмотрел
— Завтра, — невозмутимо подтвердил Танук. — Завтра зайдем. Я лично зайду.
— Хорошо. — Еще раз посмотрев на купюру, как на книгу, Укильке спрятал ее в карман. — Моя теперь богатый. Пойду за снастью.
После того как они столкнули катер в воду и сели, Танук спросил:
— Куда?
— К дороге мертвых. Она ведь отсюда не видна?
— Нет. — Развернув катер, Танук почти тут же направил его к берегу. Глядя на надвигающуюся гору, Шутов спросил:
— Как я понял, туда, наверх, вы еще не поднимались?
— Нет. Про Укильке, который спьяну болтал на свадьбе о каком-то самолете, мне вчера под вечер рассказал двоюродный брат. На Униткак я подошел сегодня утром. Поговорив с Укильке, сразу же связался с вами. Подняться наверх я просто не успел бы.
— Правильно. Что — свадьба и ограбление банка по времени расположены где-то рядом?
— И то, и другое произошло в один и тот же день. Только свадьба началась утром, а банк ограбили ночью. В полицейской школе нас учили находить такие события. Чтобы человеку легче было вспомнить.
— Значит, Укильке был на этой свадьбе?
— Был. Если точнее, сбежал на нее. Брат сказал, в ночь накануне свадьбы Укильке в своей пещере не ночевал. Пришел к нему.
— Почему?
— Брат думает, Укильке чего-то испугался.
— Чего? Самолета?
— Может быть. Если это на самом деле был самолет. — Въехав на скорости на гравий, Танук вышел из катера. Кивнул в сторону каменного желоба: — Будем подниматься?
— Будем. — Шутов задрал голову. Высота была приличной. Но постараться стоило. Если Укильке не врал, неизвестный самолет совершил здесь посадку и взлет точно в день, когда «сессна» с грузом золота взлетела в аэропорту Фэрбенкса.
36
Каменный желоб в некоторых местах был настолько крутым, что казалось, он поднимается вверх почти вертикально. Но Шутов к лазанию по скалам был приучен с детства, да и Танук, судя по его движениям, нисколько ему в этом не уступал. Если не считать нескольких ушибов, наверх они взобрались без особых потерь.
После того как они остановились на самом верху желоба, Танук сказал, с трудом переводя дыхание:
— Сэр… Простите, я поражен вашей силой.
— А что?
— Так подниматься с раненой рукой… Вы силач.
— Ерунда. Никакой я не силач. Там, где я вырос, я к скалам привык еще мальчишкой. Скал у нас было полно. Где площадка?
— Там… — Танук показал рукой.
Пройдя сквозь окаймляющие горный монолит сосны, они вышли на пустырь. Судя по общему серому цвету, основу пустыря составляла каменная порода; лишь кое-где, заплатами,
Пройдя немного, шедший впереди Танук присел. Изучив растущую под ногами траву, сказал:
— Знаете, что-то есть…
— Что?
— Похоже на следы самолета. Посмотрите.
Присев рядом, Шутов увидел полосу сбитой и вмятой в землю травы. Ясно было: не так давно, месяц-полтора назад, по этому месту прошло что-то тяжелое.
Достав нож, Танук осторожно срезал стебли. На открывшейся земле был хорошо виден фрагмент широкого отпечатка. Фрагмент явно имел сложную структуру.
— Видите? — спросил Танук.
Шутов видел. Это был отпечаток протектора.
Окончательно все встало на свои места, когда в конце площадки они нашли несколько глубоких дугообразных вмятин. Кое-где эти вмятины успели зарасти травой, но было ясно: их оставил самолет, развернувшийся здесь, чтобы взлететь снова.
Сидя вместе с Тануком на корточках над отпечатками, он некоторое время пытался понять, что сейчас чувствует. Вроде бы, по всему, он должен радоваться. Догадка, возникшая с самого начала, с момента появления ночных визитеров, подтвердилась. «Сессна», ускользнувшая от них в Фэрбенксе, могла крутиться где-то здесь. Но ему, лично ему, один только этот факт ничего не дает. Могла — ну и что? Вот если бы он смог каким-то образом выяснить, зачем эта «сессна» или просто какой-то самолет сел здесь, а потом взлетел, — другое дело.
— Сэр, боюсь, это не то, что вы хотели. — Встретив его взгляд, Танук добавил: — Если верить Укильке, самолет сел здесь накануне ограбления. Значит, никакого отношения к ограблению он не имеет.
Все правильно. Танук, разыскивая по его заданию следы самолета, имел в виду лишь участие этого самолета в ограблении. Только это. Ничего больше. Об остальном он не знал. Во всяком случае, не должен был знать.
Истолковав его взгляд по-своему, Танук продолжил:
— Все же, думаю, Укильке не перепутал. Все, что касается следующего дня, а также ночи, я проверил. В эти часы в небе над Минтоукуком не пролетало ничего, похожего на вертолет или самолет. Я это выяснил точно.
Все верно, день, когда самолет сел, а потом взлетел с Униткака, Укильке почти наверняка указал точно. А вот что касается остального — уверенности нет.
— О чем вы думаете, сэр? — спросил Танук.
— О том, что кое-что все же Укильке от нас скрыл.
— Ясно, сэр. Укильке многое скрыл. В тот день его что-то сильно испугало. Настолько сильно, что он сбежал.
Укильке. Все дело в Укильке. Точнее, в том, чтобы уговорить этого странного инуита рассказать все, что он видел в тот день.